Жду встречи с врачом и размышляю — надо ли стричься налысо

Как я живу с болезнью

Ну что, друзья, начинаю протоколировать процесс своей болезни и, надеюсь, будущего излечения.

Началось всё больше года назад, когда я, как человек, ответственно занимающийся своим здоровьем (сарказм), прошла чекап. Оказалось, что у меня полипы, и их надо быстренько чикнуть.

Терапевт назвала мне несколько гинекологов, к которым, по её мнению, лучше всего было пойти. Я выбрала того, к которому было сложнее всего записаться, и не прогадала. Это оказался чудесный доктор, фамилию которого ни один россиянин произнести не способен, поэтому я его называю просто доктор Руй.

Доктор Руй обаятельный, прекрасно говорит по-английски, терпеливо выслушивает мои португальские корявые фразы. Есть только одно «но». Похоже, он действительно звезда. Он очень непринуждённо объяснил мне, как легко будет удалить мои полипы, для наглядности потыкав карандашом в кулак. При этом запись к доктору Рую — только на шесть месяцев вперёд. Но он небрежно сказал, что можно прийти в другой филиал той же больницы и «сказать женщинам на ресепшене, что он согласился меня оперировать, а те начнут оформлять бумаги».

Дальше начались многомесячные мытарства, потому что я всё время уезжала, а в те короткие перерывы, когда оказывалась в Португалии, мне ужасно не хотелось приезжать в больницу, причём только в четверг и только во второй половине дня.

К счастью, у меня есть прекрасная ассистентка Вика, которая приняла удар на себя. Она объясняла удивлённым тётушкам, что пришла вместо меня, потому что я читаю лекцию в Майами, иду группой по джунглям Гватемалы или просто с подругой по Камино де Сантьяго. Я всё время спрашивала, не может ли Вика и на операцию за меня сходить, но та почему-то отказывалась.

В конце концов Вика убедила всех, что она — это я, но они захотели получить от доктора подтверждение, что он готов оперировать, а доктор Руй ВСЕГДА ЗАНЯТ.

Вика умеет преодолевать препятствия, и в конце концов всё было оформлено. Доктор Руй несколько раз звонил мне и с огорчением отмечал, что «A Tamara fugiu» — «Тамара убежала», а я ему объясняла, что я не fugiu, а мне работать надо.

Наконец назначили операцию на этот сентябрь. Вика даже договорилась, чтобы я не приезжала знакомиться с анестезиологом, а поговорила с ней онлайн (между прочим, на португальском!). Приятно было, что мой сын нашёл нашей семье такую страховку, что за эту операцию надо было заплатить не 5000, а 370 евро, и потом ещё почему-то 80 евро вернули.

Операция прошла без сучка без задоринки, за день до неё мне звонили (португальский!) и присылали СМС, напоминая, что надо приехать натощак в 6:30. Оооочень приятная черта португальских больниц — туда не надо ложиться заранее.

Все очень приветствовали мои попытки говорить на португальском, смеялись, подбадривали меня. Привезли шкафчик на колёсах, куда я сложила свои вещички, дали конвертик, куда я положила ключик, ключик запечатали, шкафчик повезли в одну сторону, меня — в другую.

Вскоре после выхода из наркоза мы со шкафчиком воссоединились, а тут и дочка приехала. Ещё одна симпатичная черта: тебя перед операцией просят назвать контактное лицо, и моя дочка получила сначала СМС о том, что операция началась, а потом — что закончилась и через три часа можно приехать.

Доктор Руй зашёл, сказал, что всё прошло хорошо, а на мой робкий вопрос, можно ли ездить на велосипеде, ответил, что сегодня после наркоза лучше не надо, а завтра — ради бога.

Но тут выяснилась неприятная деталь: что-то ему в моей матке не понравилось, и он взял анализ на гистологию. Через некоторое время доктор Руй позвонил мне — уже не помню, в какую страну, — сообщил, что у меня аденокарцинома и матку надо удалять.

Тут в моей семье начались всякие охи и ахи, мне было сказано много хороших слов, выяснилось, что наша страховка покрывает лечение онкологии до миллиона евро… после чего я отправилась к новому доктору, к которому меня отправил доктор Руй.

Новый врач и новые договорённости

Нового доктора зовут доктор Казанова. При этом имя его Жуан — то есть он дон Жуан Казанова. Но не думайте, он совсем не такой. Он милый, интеллигентный и, судя по количеству званий, — тоже звезда.

Я сразу ошарашила его сообщением о том, что в ноябре никак не могу лечь в больницу, потому что мне надо лететь в Японию. Сошлись на конце ноября, при том что он мне обещал, что в начале декабря я уже смогу отправиться в Лондон.

Новая операция стоила уже 13 тысяч, но мне пришлось заплатить только 500. Опять надо было приезжать с утра, а не ложиться заранее, и почти до самого начала операции можно быть с родными.

Когда я уже лежала на столе, доктор Казанова сообщил мне, что он погуглил и узнал, кто я, и выразил уважение моей гражданской позиции. Мы ещё успели с ним согласиться, что вряд ли Трамп закончит войну в Украине, и тут я отрубилась.

Придя в себя, я с гордостью сообщила медбрату, что умею использовать Futuro do Conjuntivo. Вообще, гордиться было нечем, так как в той фразе, которой я хвасталась, надо было употреблять Imperfeito do Conjuntivo. В любом случае медбрат явно решил, что у меня какие-то психические отклонения после наркоза.

Другое «достижение» заключалось в том, что я не поняла, что за штуки то сжимают, то разжимают мне ноги. Оказалось, что это специальные обёртки для предотвращения тромба. А я первые часов восемь думала, что это специальная машина, и поэтому лежала, боясь пошевелиться. Только потом до меня дошло, что это просто у меня ноги обмотаны.

Ещё одно упражнение в португальском. В 11 вечера я нажала кнопочку вызова медсестры и сообщила ей, что хочу ir ao banho — то есть, как я считала, что «я хочу пойти в туалет». Медсестра ОЧЕНЬ удивилась и спросила: «Сейчас или утром?» Я очень возмутилась про себя и подумала, что такого не ожидала — она что, предполагает, что я буду терпеть до утра? К счастью, палаты в моей больнице двухместные, и за занавесочкой лежала португальская женщина. Она подала голос: «Senhora quer ir ao casa de banho». Оказывается, я в 11 ночи попросилась в душ…

Операция была в пятницу, и все предполагали, что никто меня в субботу выписывать не будет. Но между тем сначала к моей соседке с утра пришла её врач и долго с ней разговаривала, как я поняла, объясняя, что делать с болью. Потом ко мне пришёл доктор Казанова, дал разные советы — и вот в середине дня я уже оказалась дома.

Конечно, главный совет доктора был отдыхать и набираться сил, но тогда возникал вопрос: а работать кто будет? Камоэнс? Конечно нет. Тем более что через неделю мне надо было уже быть в Лондоне. Одно из самых приятных для меня на сегодняшний день занятий — проведение экскурсий в разных прекрасных музеях. И в Лондоне было запланировано аж четыре экскурсии — в Британском музее, одном из самых любимых на свете, в Тейт — о прерафаэлитах, и в Национальной галерее — о Возрождении. И как же туда не поехать?

Но я быстро поняла, что недооценила последствия операции. Болеть у меня ничего не болело — несколько дней я принимала обезболивающие каждые четыре часа, а потом решила принимать реже, но вообще забыла про них. Но сил не было совершенно. Тут в дело опять вступила Вика, которая провела переговоры с компанией British Airways — и вот я уже сижу в аэропорту под надписью My Way, и мне привозят инвалидное кресло, и быстро-быстро провозят через все проверки. На рейсе Лиссабон — Лондон, кроме меня, было ещё пять человек на колясках — пожилым англичанам нравится отдыхать в Португалии. Нас всех посадили в отдельный автобусик, подвезли к самолёту, завезли на здоровенную площадку, которая оказалась лифтом, и подняли к самолёту со стороны, противоположной обычной.

Британский пограничник спросил меня, буду ли я работать в Соединённом Королевстве. Не в моих привычках врать на границе, но я подумала, что, если, сидя в кресле, скажу ему, что завтра провожу лекцию в Британском музее, то он, наверное, немножко удивится.

Лондонские приключения

От моего отеля до Британского музея идти минут пятнадцать, но я, вообще-то, планировала ехать на такси. Утром, однако, оказалось, что все улицы вокруг превратились в одну огромную пробку. Ну что ж, решила я, — можно и прогуляться, вроде бы мне уже лучше. Гулять по Лондону — всегда сплошное удовольствие. А рассказывать заинтересованным людям о Древней Греции в залах музея — это просто счастье. Два часа я порхала по музею, и только когда экскурсия закончилась, поняла, что силы закончились тоже — и полностью.

Но пробка за эти два часа никуда не исчезла. Было такое впечатление, что это вообще те же самые машины, которые стояли утром. Пришлось прогуляться ещё и обратно. После этого я улеглась в номере и стала отдыхать перед встречей с выпускниками.

На следующее утро была запланирована экскурсия в Национальной галерее, и я с утра принялась с энтузиазмом пересматривать свои записи. Но тут что-то пошло не так. Я не знаю — то ли это были последствия операции, то ли ротавирус, мучивший в тот момент разных членов моей семьи, то ли я просто в предыдущий день объелась огурцов. Но факт, что меня в жизни так не выворачивало наизнанку, как в то утро.

Не могу скромно не отметить собственную увлечённость работой: в перерывах между бесконечными походами в casa de banho я вызвала такси, потому что была уверена, что сейчас всё закончится и я поеду в музей. Сил хватило только на то, чтобы в последний момент отменить поездку (возьми, Uber, мой 31 фунт, что уж там), отменить экскурсию, доползти до кровати и забыться сном.

Две следующих экскурсии прошли без особых происшествий, но и сил не прибавили. Я, правда, постановила считать себя здоровой. Надо признаться, что в течение следующих нескольких недель я буду постоянно принимать такое решение, но каждый раз оно будет оказываться слегка эфемерным. На обратном пути выяснилось, что British Airways всё про меня помнит, и мне предложили опять сесть в коляску, но я решила, что уже не надо.

Неприятный сюрприз

Следующий месяц прошёл в разнообразных приятных делах — вроде празднования дня рождения, подготовки к Новому году, поедания оливье и так далее. Но вчера наконец пришло время снова навестить доктора Казанову, и тут меня ожидал неприятный сюрприз.

Увы, оптимистическое предположение о том, что все злокачественные клетки были изгнаны из моего организма, не соответствовало действительности. В один лимфоузел метастазы всё-таки добрались. А значит — впереди химиотерапия и радиология. Как всё это будет проходить и сколько длиться — пока не знаю, но буду держать своих читателей в курсе.

Пока что только ещё одна подробность. Доктор Казанова велел связаться с докторами, которые будут меня дальше лечить. Доктора, отвечающего за химиотерапию, зовут Тельма, а радиолога — Моника. Тут опять свою роль сыграло моё упорное желание разговаривать с докторами на португальском. Я поняла, что мне надо записаться к Тельме и Монике, чем Вика и попыталась заняться, но оказалось, что ближайший приём у одной аж в начале февраля, а у другой — в конце января. С февраля Вика меня подвинула чуть поближе, записав на онлайн-консультацию, но всё равно ждать надо было долго.

И что нам сказал на это доктор Казанова? Оказывается, надо было внимательнее вслушиваться в его слова. «Мы сами запишем мадам Тамару на следующую неделю», — написал он уже по-английски.

Ну что ж, буду ждать встречи с новыми докторами. Пока что размышляю — надо ли стричься налысо или пока подождать? У меня на соседней улице прекрасный молдавско-украинский салон красоты, где меня всегда радостно встречают и хорошо стригут. Вот только все мастера там отказываются стричь меня коротко: «Грех стричь такие кучеряшки», — говорят они. Увы, боюсь, что придётся их огорчить.

Но есть и хорошая новость — доктор Казанова разрешил ездить на велосипеде!