Список древних книг из библиотеки Ивана Грозного
Правда или подделка?
Я бы очень хотела узнать побольше про профессора Христофора Дабелова. Вернее, его надо называть так: Христофор Христиан барон фон Дабелов.
Формально его биография до невозможности скучна, но, похоже, за сухими фактами скрывается нечто очень увлекательное.
Дабелов родился в 1768 году в городе Нойбуков. Место рождения уже представляет определенный интерес, но об этом чуть позже.
Его отец был юристом, и молодой человек стал заниматься юриспруденцией, работал адвокатом, затем получил степень доктора права и преподавал в университете в Галле. Он был плодовитым ученым и публиковал работы под такими «увлекательными» названиями, как «История источников общегерманского положительного права».
Так и представляешь себе типичного немецкого профессора, который проводит целые дни в своем кабинете, штудируя источники общегерманского положительного права (не спрашивайте только, что это). Прерывается он лишь на то, чтобы прочитать очередную лекцию зевающим студентам, и на небольшой моцион. Так жизнь и идет.
Времена, правда, становились все менее спокойными. Германские земли были захвачены Наполеоном, который перекроил все границы и создал зависевший от него Рейнский союз. В 1806 году Наполеон приказал закрыть университет, похоже, его волновали революционные настроения немецких студентов.
Дабелов отправился путешествовать по Европе. Он работал в различных библиотеках, по-прежнему изучая средневековые юридические тексты. Потом вернулся в Галле, затем служил неподалеку, у герцога Ангальт-Кётенского, и получил титул барона.
В 1819 году Дабелов отправился преподавать в Дерптский университет, где и оставался до своей смерти в 1830 году.
Вот, казалось бы, и все. Но нет!
Дерпт, нынешний Тарту — старинный университет в древнем городе, находившемся в тот момент на территории Российской империи. Профессор барон фон Дабелов здесь тоже читал лекции и писал научные труды.
В одном из этих трудов он вдруг сослался на некие рукописи, которые, по его сведениям, хранились в библиотеке Ивана Грозного. Оказывается, он заказал в архиве города Пернова, нынешнего Пярну, какие-то нужные ему бумаги, а вместе с ними получил два листочка, написанных каким-то пастором XVI века, где говорилось, что у московского царя хранится около 800 бесценных манускриптов — и даже перечислялись некоторые из них.
От этого перечисления можно было просто сойти с ума: там были названы работы великих римских историков и поэтов, Тита Ливия, афинского драматурга Аристофана. Главная сенсация заключалась в том, что многие из этих сочинений или вообще до нас не дошли, или же дошли только частично.
Неужели правда всё это было у Грозного?
Профессор Вальтер Клоссиус, тоже преподававший право в Дерптском университете, увидел эту ссылку в публикации Дабелова и обомлел. Клоссиус уже давно интересовался судьбой библиотеки Грозного. Два листочка, написанных каким-то немецким пастором? Но ведь в «Ливонской хронике», созданной в XVI веке бургомистром Риги Францем Ниенштедтом, говорилось о том, что в 1565 году уроженец Дерпта пастор Иоганн Веттерман отправился в Московию, чтобы сопровождать пленных жителей Дерпта и не оставлять их без утешений религии.
Если верить Ниенштедту, Веттерман так понравился Грозному, что тот приказал открыть для него свою «либерею», библиотеку, и показать книги, хранившиеся до этого замурованными в «двух сводчатых подвалах». Веттерман был потрясен составом либереи и позже заявлял, что отдал бы всё, включая собственных детей, за то, чтобы эти книги попали в Европу. Грозный хотел, чтобы пастор перевёл для него хотя бы одну книгу, но тот сообразил, что за переводом первой последуют другие, и он никогда не вернётся к семье. Похоже, хоть он и готов был отдать детей за древние книги, но и отцовские чувства были ему не чужды.
В результате пастор отговорился недостаточным знанием латинского и греческого, в 1570 году смог вернуться домой и наверняка вздохнул с очень большим облегчением, так как его пребывание в Московии совпало с кровавыми годами опричнины.
И вот вдруг в Пярну, неподалеку от Дерпта, всплывают два листочка, принадлежащие некоему пастору. Клоссиус, естественно, жаждал взглянуть на них. Но тут оказалось, что профессору Дабелову эти листки, попавшие к нему по ошибке, были совершенно не интересны: он скопировал их, а подлинник вернул в архив. Поиски в архиве в Пярну ни к чему не привели. Загадочные листочки исчезли. А мечта о поразительных книгах, трудах Тита Ливия, Полибия, Аристофана и многих других, осталась.
Либерею активно искали и много спорили о «списке Дабелова». В начале ХХ века он вроде бы всплыл еще раз, но при ещё более подозрительных обстоятельствах. Игнатий Стеллецкий, для которого поиски библиотеки стали задачей номер один в жизни, отправился в архив в Пярну и вроде бы как нашел там эти два листочка. О счастье!
«Скопировав наполовину с трудом разбираемый на немецком языке документ, я взглянул на подпись. Была как будто В (Веттерман?); первое мгновение я был ошеломлен… Я поспешно свернул связку, с тем чтобы вскоре приехать опять и сфотографировать драгоценную находку…»
Что за бред??? Человек находит документ, который ученые ищут уже около ста лет, поспешно его свертывает и уходит?! Почему? Почему нельзя было сфотографировать драгоценную находку сразу? Ну да, мобильника у него, конечно, не было, но мог бы уж по такому поводу найти в Пярну фотографа. Нет, Стеллецкий возвращается в Москву.
Ну а дальше начинается Первая мировая, потом революция. Эстония становится независимой, из Советской России добраться туда нелегко. В 1940 году Сталин захватил Эстонию; Стеллецкий к этому моменту уже много лет искал библиотеку. Он проводил раскопки в Кремле и рядом с ним и был убежден, что находится в двух шагах от великой находки. В 30-е годы на человека, который «копает под Кремлем», смотрели с большим подозрением, его поиски были остановлены, слава богу, хотя бы не обвинили в подготовке диверсии. Но даже подумать о дальнейших раскопках в Кремле было невозможно.
Почему бы не поехать в Пярну и не поискать драгоценный текст? Стеллецкий был уже не молод, к тому же в 1941 году Гитлер напал на СССР, и Эстония оказалась под властью фашистов. Можно было бы поехать после войны — но Стеллецкому было уже под семьдесят, и в 1949 году он умер.
Но все равно история подозрительная. Очень трудно признать эту призрачную находку Стеллецкого доказательством того, что «список Дабелова» действительно находился в архиве в Пярну.
Возвращаемся к сухому немецкому юристу. Похоже, не такой уж Дабелов был зануда. Похоже, в какой-то момент, отвлекшись от написания своих трудов, он зачем-то взял и сочинил подделку. Зачем? Никакой личной выгоды от этого он не получил, да и не мог на нее рассчитывать. Просто решил развлечься?
Надо сказать, что подделывать старинные рукописи в XVIII—XIX веках очень любили. Но обычно за этим стояли либо финансовые соображения, либо желание славы, а иногда и стремление польстить национальной гордости своего народа.
Самая прославленная из литературных подделок — это «поэмы Оссиана», якобы записанные шотландским поэтом Джеймсом Макферсоном в горах Шотландии и опубликованные в 1760 году. Позже он заявлял, что к тому же нашёл старинные рукописи, тоже содержавшие труды этого великого барда. Творения «Оссиана» произвели сильнейшее впечатление на весь литературный мир. Гёте заставил своего Вертера восхищаться Оссианом и ставить его наравне с Гомером. Множество людей были поражены простотой и величием этой «старинной» поэзии.
Правда, уже с самого начала находились люди, считавшие гэльский язык Оссиана фальшивкой, полной поздних англицизмов. Это, впрочем, не помешало Макферсону спокойно жить в поместье на севере Шотландии, а после смерти получить величайшие почести, на какие только может рассчитывать британский поэт: быть похороненным в Вестминстерском аббатстве. Вскоре после того, как Макферсон умер, лингвисты абсолютно точно доказали, что «найденные» им поэмы — подделка.
Молодому, но исключительно талантливому поэту Томасу Чаттертону повезло намного меньше. Он с детства обожал Средневековье и очень рано начал писать стихи от имени придуманного им монаха XV века Томаса Роули и пытаться, достаточно неумело, имитировать средневековый английский. Чаттертон делал Роули все более реальным, он придумал ему судьбу и богатого покровителя Уильяма Каннинга.
Не совсем понятно даже, насколько серьезно Чаттертон относился к своим подделкам. В конце концов, в то время в художественной литературе достаточно часто использовался такой прием: рассказчик якобы находит чей-то дневник или письма. Возможно, Чаттертон тоже смотрел на тексты «Роули» как на художественное произведение. Не забудем, что ему было всего 15—16 лет. Однако он рассчитывал вырваться из бедности благодаря литературному таланту и отправил свои сочинения богатому литератору Горацию Уолполу, обожавшему Средневековье. Уолпол сначала увлекся стихами «Роули», но затем понял, что это подделка, и резко оборвал переписку с Чаттертоном.
После этого молодой человек еще некоторое время пытался пробиться в литературных кругах, но у него ничего не вышло. Доведённый до отчаяния своими неудачами и голодом, в 1770 году он покончил с собой. Ему было 17 лет. Позже у романтиков возник настоящий культ Чаттертона, в котором они видели рано погибшего гения. Кто знает, может быть, он действительно мог стать великим писателем…
А вот два чешских литератора, Вацлав Ганка и Йозеф Линда, не собирались зарабатывать на своей подделке. После того, как в 1817 году Ганка «нашёл» средневековый манусукрипт со стихами не то на чердаке в церковной башне, не то в погребе, «Краледворская рукопись» на много лет превратилась в символ чешского национального возрождения. Именно этого молодые люди и добивались. О том, что эти 14 песен, якобы написанных в XIII веке, — подделка, так же, как и «Зеленогорская рукопись», тоже сочиненная Ганкой, говорили уже в конце XIX века, но эти тексты были настолько важны для чехов, что согласиться с разоблачением им было нелегко. Только в ХХ веке чешские интеллектуалы осознали, что невозможно строить национальную идентичность, опираясь на явно придуманные тексты.
Ну хорошо. Макферсон получил славу, Чаттертон надеялся на славу и деньги, Ганка и Ланда жаждали вдохновить свой народ.
А чего хотел Дабелов? Почему человек, всю жизнь занимающийся средневековым германским правом, вдруг начал придумывать список драгоценных книг, который якобы хранил у себя Иван Грозный? Какое ему вообще дело до Ивана Грозного и до этих книг?
Что-то, похоже, было в душе у профессора Дабелова, кроме интереса к сухим юридическим исследованиям. Почему-то ему хотелось поиграть, повеселиться. Может быть, в душе он был литератором? Фантазёром?
Смешное совпадение. Город Нойбуков, родина Дабелова — ещё и родина мечтателя и авантюриста Генриха Шлимана, человека, который нашёл гомеровскую Трою. Шлиман родился в 1822 году, как раз когда Дабелов опубликовал упоминание о библиотеке. Они, конечно, никогда не слышали друг о друге…
Конечно, закрадывается мысль: а может, этот список вовсе не подделка? Как бы его найти?
В воскресенье буду проводить открытый онлайн-квиз на YouTube о поисках библиотеки Ивана Грозного и спрошу зрителей, что они думают о «списке Дабелова». Верят или нет? А вы верите? Хотите верить?
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube