Шехерезада
Как я ждала плова, а получила шпинат
Доктор Моника велела мне жить обычной жизнью, несмотря на лечение, — и я стараюсь. Получается не всегда, потому что только начнешь заниматься какими-то обычными делами, как сразу хочется прилечь. Но все-таки стараться надо. И, конечно же, я пытаюсь не только делать зарядку или записывать лекции, но и не пропускать интересные культурные события.
И тут мне приходит письмо…
Я уже, по-моему, не раз писала о том, что в Лиссабоне есть замечательный фонд, созданный миллионером Галустом Гюльбенкяном. У этого фонда очень интересный музей, где представлена коллекция произведений искусства, собранных Гюльбенкяном, есть поразительный концертный зал, где выступают лучшие музыканты мира, а окружены эти здания еще к тому же чудесным садом. А в последнее время в саду появился Музей современного искусства.
Для этого музея, как, по-моему, и для большинства ему подобных по всему миру, построено удивительное здание — красивое и с очень прихотливо организованным пространством. А внутри — лично мне совершенно непонятные инсталляции и штучки-дрючки, которые почему-то мы теперь считаем «совриском» (извините…).
Конечно же, у этого музея своя культурная программа. Я уже была тут на одном концерте, который проходил в чёрной-чёрной комнате, где были прихотливо расставлены стулья для слушателей, стояло шесть нотных пюпитров без нот, и в полутьме от одного пюпитра к другому ходили музыканты. Кстати, музыка была очень интересная, просто завораживающая и вводящая в транс.
А теперь, как я уже сказала, мне пришло письмо. Оказывается, в музее проходит выставка «Шехерезада: бесконечная коллекция CAM». CAM — это название музея, буквально «коллекция современного искусства».
Мне сразу стало интересно. Я люблю «1001 ночь» и знаю, что Гюльбенкян, который был родом из Стамбула, собрал много интересных произведений искусства разных восточных стран. Дальше оказалось, что меня приглашают не просто на экскурсию, а на специальное мероприятие. Я тоже уже, кажется, хвасталась, что купила карту друзей фонда Гюльбенкяна и по этой карте могу заранее покупать билеты на концерты и обладаю еще кучей привилегий. Вот теперь меня пригласили на ужин.
Программа была очень интересной: сначала экскурсия по выставке, потом welcome drink, а потом — ужин в кафе музея, созданный шефом Александром Сильва по мотивам выставки.
Я очень ярко представила себе выставку, посвященную «1001 ночи», а затем ужин по мотивам восточной кухни. Мне виделись какие-то горы плова и блюда, заваленные яблоками, виноградом и гранатами.
Дальше все оказалось очень интересно, но совсем не так, как я себе представляла.
Во-первых, пока мы с дочкой решали, точно ли мы хотим идти на этот ужин, оказалось, что все билеты на него распроданы. Пришлось встать в лист ожидания. Ожидание вскоре оправдалось. Ура!
Правда, в день экскурсии и ужина мне совершенно не хотелось вставать, кужа-то ехать, а хотелось лежать и чтобы от меня все отстали. Нет! Надо бороться с дурацкой болезнью! И вот мы уже едем в музей.
На входе нам выдали наушники. Я знаю, что в Лиссабоне довольно большая иранская диаспора и даже рассчитывала на то, что мы за ужином сможем обсудить с иранцами нынешнюю политическую ситуацию. Но в фойе музея иранцев заметно не было.
Потом пришла очень милая и симпатичная девушка-гид и на вполне понятном португальском, а потом на очень хорошем английском пригласила нас следовать за ней.
Я по наивности предполагала, что в наушниках будет на одной волне звучать португальский рассказ, а на другой — английский перевод, но на самом деле они были выданы просто для того, чтобы слушать гида. Мы подошли к входу на выставку, и гид спросила, знаем ли мы историю Шехерезады. Все кивнули. Тогда она сказала, что все-таки, наверное, неплохо будет напомнить нам о ней. Никто не возражал.
Дальше она очень подробно рассказала историю Шехерезады сначала на португальском, а затем на английском. К этому времени из часа, отведенного на экскурсию, уже прошло около 20 минут, и я начала потихоньку волноваться и размышлять о том, насколько задержится ужин и не остынет ли плов.
А дальше начались неожиданные открытия. Гид сообщила нам, что на выставке нет ни одной работы, связанной с Шехерезадой или с «1001 ночью», нет там и работ, связанных с сюжетами сказок из «1001 ночи».
Ой… А почему? А при чем тут Шехерезада? Тут я вспомнила, что выставка называется не просто «Шехерезада», а «Шехерезада: бесконечная коллекция CAM». Оказывается, замысел был в том, чтобы показать часть коллекции музея как череду бесконечно развивающихся историй — так, как это было у Шехерезады.
Выставка оказалась довольно любопытной. Там были, конечно, какие-то абсолютно недоступные мне предметы, которые, на мой взгляд, вообще неясно, как здесь очутились. Зато я узнала о существовании такого выдающегося художника, поэта и драматурга, как Жозе де Алмада Негрейруш. В первом же зале висит его самая знаменитая картина — портрет поэта Фернандо Пессоа — и она прямо бьёт тебя по глазам и притягивает к себе.
В следующем зале — довольно жутковатый «Автопортрет с группой», который он написал для знаменитого лиссабонского кафе “Бразилейра”. Впрочем, ясно, почему жутковатый — теперь я уже знаю, что Негрейруш всю свою жизнь прикладывал огромные усилия для того, чтобы шокировать почтеннейшую публику. Но художник он, судя по всему, был отличный.
Было на выставке ещё несколько интересных картин, которые я довольно быстро осмотрела, одновременно прислушиваясь к рассказу, лившемуся из наушника. Но дальше у меня стали возникать ещё более серьезные опасения.
Дело в том, что выставка была разделена на 14 отделов, каждый из которых был все-таки тем или иным образом связан с Шехерезадой. Скажем, был раздел «Книги», раздел «Саспенс» — ясно, что саспенс — это как раз то, что спасло Шехерезаде жизнь. Был раздел «Украшения», раздел «1001 рассвет» — тоже хорошая мысль. И наконец, завершалось все разделом «Дожить до завтра», где главное место занимала картина главной португальской художницы всех времен Паулы Регу, изображавшая довольно мрачную женщину, держащую в руке что-то, что я бы назвала мачете, — и явно собиравшуюся дорого продать свою жизнь.
Между тем наша гид очень подробно и интересно проанализировала первый раздел — сначала на португальском, а затем на английском. Затем второй, затем третий. НО ИХ ЖЕ ЧЕТЫРНАДЦАТЬ!!!! Что будет с пловом?
К тому же я явно переоценила свои силы. Покупая билеты, я предполагала, что мы большую часть вечера проведём сидя, но на экскурсии-то надо стоять. А сил стоять не было совсем. Никаких скамеечек не предполагалось. Были только какие-то кубы в кабинках для двух видеоинсталляций. Я быстренько пристроилась в одной из этих кабинок и раз сто посмотрела, как на экране возникают слова, описывающие то, что находится в студии автора, а заунывный голос повторяет: «Мой португальский паспорт. Биография Сэмюэла Беккета. Путеводитель по Берлину».
Но дальше гид проявила большое уважение к таймингу. Пока я уныло слушала про «20 CD-дисков. Открытку из Будапешта. Предмет, который надо уничтожить», экскурсовод вдруг оказалась уже у картины Паулы Регу, и экскурсия завершилась ровно по плану.
После этого мы отправились в холл музея, где уже всё преобразилось. Повсюду стояли черные столики с маленькими лампочками, а официанты разносили вино, сок, воду и блюда, усыпанные тем, что мне показалось орешками. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это не орешки и не камешки, а сырая, но очень красивая фасоль. На фасоли лежали крошечные паштетики из брокколи.
Вот тут я поняла, что на плов рассчитывать вряд ли придётся…
Нас пригласили в музейный кафетерий, который тоже преобразился. Там была полутьма, как в изысканном ресторане, столики сдвинуты так, чтобы люди сидели человек по шесть-семь, на них чуть-чуть светились маленькие лампочки. В общем, всё было очень элегантно.
Дальше перед нами выступил человек, которого я мысленно окрестила заведующим музейной столовой. В отличие от того, что нам представляется при этих словах, он был стройным красавцем и очень интересно рассказал, что музей развивает проект совместно с некой эко-фермой в Алентежу. (А надо сказать, что Алентежу — регион, который известен хорошей кухней). Всё, что мы будем есть, сделано из местных продуктов, вино — из местного винограда. А предложат нам салат из свеклы с сыром и рыбу — но не треску, потому что треска слишком дорогая.
Тут надо сделать отступление и оценить юмор последней фразы. Треска — это абсолютная святыня для португальцев. Считается, что португальская хозяйка должна знать 365 способов приготовления трески. Они называют её «старый друг». И это при том, что треска у берегов Португалии не водится!!! И вот сюда, в страну, находящуюся на берегу океана, везут огромные, страшные, серые куски замороженной и засоленной трески из Норвегии. Просто ужас. А во времена диктатуры Салазара, когда Португалия вела жуткую кровавую войну в колониях, существовал крошечный списочек профессий, представители которых освобождались от службы в армии. Среди них были рыбаки, ловившие треску у берегов Гренландии.
Так вот треску нам не дали — у нас же необычный ужин. А дали нам рыбу, которая на русском называется горбыль. Надо сказать, что было очень вкусно. Так же, как и свекла с нежнейшим сыром. И как бычьи щёчки с алентежанскими грибами. Главный эффект был приготовлен напоследок — когда нам предложили десерт… из покрытого льдом шпината и мороженого, сделанного из яичных желтков.
Желтки — ещё одна фишка португальской кухни. Их тут кладут во всё, особенно во все сладости. Есть смешное объяснение, что, мол, в Средние века яичными белками пропитывали ризы священников, а желтки надо было куда-то девать, вот их и использовали во всех блюдах. Может, это и так, но чем же тогда пропитывали ризы во Франции или Испании?
Ладно, вы, наверное, думаете, что это просто обиженное ворчание человека, рассчитывавшего на плов, а получившего свеклу с сыром.
Ничего подобного. Мне было очень интересно — и слушать «заведующего столовой», а за ним — шефа, подробно описывавших меню. Было интересно смотреть, как официантов выстраивали в шеренгу, чтобы они одновременно приносили еду всем, кто сидел за столиком. Мне было интересно всё это есть. А еще — общаться с теми, кто сидел с нами рядом.
За нашим столиком оказались:
Португалец, чьи родители ещё до его рождения уехали в Бразилию. Там он и вырос, потом приехал в Европу, работал в Германии, а в 1992–95 (!!!!!!) каждый месяц ездил в командировку в Россию. Мы не решились спросить, что он там делал. Но воспоминания у него были самые чудесные, ему там было очень весело. Теперь он уже тридцать лет живёт в Португалии и радуется жизни.
Немец, который тоже давно живёт в Португалии. Он тоже был полон веселья, постоянно острил и объяснял, что не пьёт алкоголя не потому, что в завязке, а потому, что пока он пил, то плохо спал, а теперь не пьёт и спит как ребенок. На вопрос, почему он не попробовал, наоборот, пить больше, отвечал, что такой сон ему не нужен.
Супружеская пара — португалец и испанка, — которые большую часть жизни прожили в Мадриде, а теперь вот тоже переехали в Португалию, где им хорошо и весело.
Еще была женщина, назвавшая себя «франко-американкой», — я даже не слыхала про такое слово. Она, как и многие американцы, купила дом в Португалии, но пока что совсем не говорит по-португальски, поэтому организаторы и подсадили её к нам, чтобы ей было с кем общаться. Она всё ещё работает в Вашингтоне, где никто не знает, что три недели в месяц она проводит в Португалии.
Наверное, в этом и была связь вечера с Шехерезадой — часа полтора, пока длился ужин, мы болтали, рассказывали друг другу истории, и каждый раз одна перетекала в другую. С одной стороны, это была просто болтовня — small talk, обсуждение вопросов вроде того, кому что нравится в Португалии (климат, доброжелательность, а испанке-художнице ещё свет, какого нет в Мадриде), насмешки по поводу французов, которым никогда не нравится ничего (франко-американка была полностью согласна), жалобы по поводу отсутствия центрального отопления (немец похвастался, что установил его у себя в доме). Помимо этого было много очень интересных рассказов — вроде пылкого описания бразило-португальцем красот и богатств Бразилии и того, насколько тамошняя мультикультурность отличается от европейской (в лучшую сторону).
И вот что интересно. Когда мы сообщили, что приехали из России и живём в Португалии уже четвертый год, то никто не произнес тех фраз, которые всегда обычно говорятся после этого сообщения. Много раз я отвечала на вопрос о том, откуда я, — таксистам и журналистам, людям на пляже и медсёстрам. И обычно после этого меня спрашивали, чего, как мне кажется, хочет Путин, не сошел ли он с ума и когда же наконец кончится война. Меня утешали и объясняли, что они знают: виноваты не мы, а Путин. Мне рассказывали, что у них тоже был диктатор, и они всё понимают…
А за нашим столом никто ничего подобного не говорил. Войны не существовало, диктатуры не существовало. Это было так странно. Мы как будто бы попали в какой-то совершенно незнакомый мир и парили там в невесомости среди очень симпатичных и милых (без всякой иронии) разговоров. Здесь просто было не принято говорить о политике с малознакомыми людьми. Мало ли у кого какие взгляды — зачем расстраиваться? Политика за время ужина промелькнула только дважды. Бразило-португалец воскликнул, что в Бразилии живут прекрасные люди, вот только они всегда почему-то голосуют не за тех, за кого следовало бы. Я заметила, что не только в Бразилии. Все покивали, но дальше развивать эту мысль не стали.
Интересно, что о политике была готова говорить только франко-американка. Объясняя мне, почему она хочет полностью перебраться в Португалию, она сказала, что больше не может выносить «оранжевую обезьяну» и ей надоело, что, когда она идет ужинать в Вашингтоне, ей всегда кто-нибудь предлагает «убираться туда, откуда она приехала», и спрашивает, легально ли она находится в США. Надо сказать, что эта элегантная женщина, которая могла себе позволить купить дом в Лиссабоне, с моей точки зрения совсем не была похожа на нелегального мигранта. Я удивилась про себя, но мы все-таки несколько минут с ней потратили на то, чтобы совместно бранить «оранжевую обезьяну», а затем переключились на общий разговор о различиях между португальским и бразильским произношением.
В общем, это был очень странный вечер. Приятный, но странный. Мне было интересно, хотя и очень утомительно, ходить по выставке, было приятно видеть шефа, использующего местные продукты, так что я готова простить ему отсутствие плова. Мне было интересно разговаривать с людьми, сидевшими со мной за одним столиком, и было полезно осознать, что мы с ними живём на разных планетах.
После ужина мы разошлись по своим планетам. Все поцеловали друг друга в обе щеки и сказали, что с радостью встретятся ещё. Что характерно, никто не спросил других, кого как зовут. Только под самый конец франко-американка в ответ на мой вопрос сказала, что её зовут Натали, а мы ей сказали наши имена.
Жизнь, всё-таки, довольно неожиданная штука.
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube