Разговоры о важном: заводы России
Как могла бы выглядеть промышленность здорового человека
10 марта ВСУ нанесли удар по заводу по производству микроэлектроники в Брянске.
Когда я начинала писать этот текст, было известно, что 2 человека погибли, а 37 пострадали. Сейчас количество жертв уже выросло.
«Кремний Эл» — второе по величине предприятие микроэлектроники в России, выпускающее продукцию для нужд армии, в том числе компоненты для ЗРПК «Панцирь» и ОТРК «Искандер». С 2022 года предприятие подвергалось атакам около шести раз. В январе 2025 года завод приостановил работу после удара шести беспилотников: были повреждены производственные помещения, склад готовой продукции и объекты энергоснабжения. До этого, в октябре 2024 года, атака вызвала пожар на предприятии и нарушила производственные цепочки. Предприятие расположено примерно в 110 км от границы с Украиной.
В ночь на 11 марта был нанесён удар по химическому заводу «КуйбышевАзот» в Тольятти. Не исключаю, что к тому моменту, когда выйдет этот текст, можно будет прочитать и о других заводах, по которым был нанесен удар.
Самое время провести в школе «Разговор о важном», посвящённый заводам России.
Я думаю о человеке, погибшем в Брянске. Он просто случайно проходил мимо в момент нанесения удара. Я думаю о сотрудниках завода, у которых была в это время пересменка — кто-то приходил, кто-то уходил. Знали ли они, что работают на войну? Конечно, знали.
Осуждаю ли я жителей Брянска, работающих на «Кремний Эл»? Конечно, нет. Считаю ли я, что погибшие понесли «заслуженное наказание»? Нет... Они были поставлены подлой властью в такое положение, в котором работа на войну воспринимается как норма и даже как привилегия. Их отцы и деды уже были обучены тому, что, отправляясь утром на завод, ты не просто зарабатываешь себе на жизнь, а «крепишь оборону». Помню, когда я училась в школе, наша, в общем-то, неплохая учительница истории, начиная говорить о первых пятилетках, с чувством произнесла: «Подумайте, что бы было с нашей страной в 1941-м году, если бы не индустриализация?»
Действительно, что бы было, если бы всю экономику страны не вывернули наизнанку ради ее милитаризации. Если бы не пришли к выводу, что танки и самолеты делать важнее, чем одежду и мебель. Если бы миллионы умерших в коллективизацию не заплатили своими жизнями за то, чтобы росли новые и новые заводы. Если бы зэки не дохли как мухи, выкапывая очередной котлован. И, кстати, если уж говорить о войне, если бы не разместили большую часть новых заводов на тех землях, которые в первые же месяцы войны были захвачены фашистами.
Но нет: что бы ни происходило, огромные, гигантские заводы — это наша главная гордость. Вроде бы уже ушло в прошлое представление о «ведущей роли пролетариата», а всё равно: заводы, заводы, заводы...
А мир, вообще-то, быстро меняется. Позволю себе маленький ликбез. В XIX–XX веках в Европе и Северной Америке складывалось то, что потом ученые назовут «индустриальным обществом». То есть, попросту говоря, это общество, в котором большая часть дохода страны получается за счет промышленности. Те страны, у которых было больше текстильных фабрик, металлургических заводов, угольных шахт, были богаче и сильнее. Развитие промышленности тянуло за собой развитие городов, изменение социальной структуры общества и много других перемен.
Первая волна индустриализации и, как следствие, модернизации в России пришлась на конец XIX — начало ХХ века. Выдающийся государственный деятель Сергей Юльевич Витте, занимавший разные посты, в том числе министра путей сообщения и министра финансов, последовательно проводил политику, направленную на развитие российской промышленности. Железные дороги, добыча угля и железа, текстильные фабрики, мощное строительство — всё это довольно быстро меняло лицо страны.
И все-таки перед Первой мировой и революцией Россия, несмотря на все достигнутые успехи, ещё только становилась индустриальной страной. Большая часть населения была по-прежнему занята в сельском хозяйстве.
Ну а дальше пришли большевики, все предприятия были национализированы. Прошло ещё около десяти лет, и наступило время страшного перелома. Первые пятилетки предполагали невероятно быстрое превращение огромной и еще по большей части аграрной страны в мощную индустриальную державу. И началось: Сталинградский тракторный завод! Магнитка! Днепрогэс! И дальше-дальше-дальше.
Строительство заводов превратилось в нечто вроде священной войны, которая должна привести советский народ в коммунистический рай. Ради победы в этой войне не жалко было ничего. Ни миллионов ограбленных и заморенных голодом крестьян, ни зэков, заполнявших разбухавший с каждым годом ГУЛАГ, ни рабочих, вкалывавших на бесконечных стройках.
Заводы, заводы, заводы... Они изменили всю жизнь в стране. Теперь важнее всего было производить машины, добывать уголь и выплавлять сталь. Тот факт, что грузовики, самолеты, танки, уголь и нефть нельзя есть, совершенно не учитывался. Если говорить учёными словами, то производство средств производства резко превысило производство средств потребления. Потому что тяжёлая промышленность работает на войну, а лёгкая — на жалких, никому не нужных людишек.
Поэтому надо было вкалывать днем и ночью, выходить на субботники и воскресники, брать на себя безумные и совершенно невыполнимые обязательства — и надрываться, пытаясь их выполнить. Стахановцы! Метростроевцы! Строители Беломорканала, которые все как один должны были перевоспитаться под воздействием рабского труда... Больше производства, больше заводов!
Ни о какой выгоде, прибыли, доходе рабочих и речи быть не могло. Выгоду получало только государство. Жуткое, зверское государство, которое поглощало всё больше и больше ресурсов. И каждый раз находилось какое-то объяснение: выполняем план! Перевыполняем план! Началась война — работаем на военном производстве! Закончилась война — восстанавливаем промышленность! Догоняем и перегоняем Америку! Вперёд! Вперёд!
Дальше произошёл ещё один важный поворот. После Второй мировой, естественно, огромные силы были направлены на восстановление разрушенной промышленности и на создание новых заводов. И это опять были всё те же «традиционные отрасли» экономики — чёрная металлургия, машиностроение и так далее.
А в мире между тем начинался совершенно новый виток развития. Всё большее значение приобретали наукоемкие отрасли — высокие технологии, производство пластмасс, микроэлектроника. В сталинском СССР между тем генетику объявили «продажной девкой капитализма», кибернетику — «наукой мракобесов». Стране по-прежнему были нужны уголь и сталь.
Да-да, я знаю, дальше будут 50–60-е годы, возрождение разгромленных при Сталине научных дисциплин, «научно-техническая революция», расцвет науки и культуры в академгородках и много всего другого. Но пока учёные в Новосибирске, Дубне, Пущине проводили эксперименты, заводы по-прежнему делали своё — безусловно, очень важное — дело.
Все заложенные при Сталине перекосы советской промышленности так никуда и не делись, разве что чуть-чуть были скорректированы. Исчезнуть они не могли, потому что основной посыл оставался прежним: стране нужны сталь, уголь, нефть, грузовики, танки, самолеты. Фабрика по производству одежды — это смех и грех. Обувная? Ой, мамочки... А вот оборонный завод — это да! Это мощь! И если надо использовать науку, то именно там, где она может служить обороне, — придумывать, как лучше доставить ракету с боеголовкой или разработать новый отравляющий газ...
1960–70–80-е... Большинство развитых стран перешло на совершенно новый уровень. Возникло то, что ученые назвали «постиндустриальным» обществом, в котором развитие определяется прежде всего не объёмами чугуна и стали, а знаниями и информацией. Где всё большая часть ВВП производится в сфере услуг — и это далеко не только рестораны или парикмахерские (хотя и они тоже), но еще и банковские системы, страхование и передача информации.
Но если тебе нужны танки, то ты и будешь вкладываться прежде всего в то, что нужно для танков. Так Советский Союз и подошел к своему концу с неуклюжей и устаревшей экономикой, зависевшей от нефтяной иглы, породившей огромное количество заводов, с которыми вообще было неясно что делать.
Впрочем, почему я написала предыдущую фразу в прошедшем времени? Ведь, по сути дела, ситуация остается той же самой. В предыдущие десятилетия, правда, сквозь руины старой экономики мучительно пыталась прорастать новая — с малым бизнесом, суперпередовыми предприятиями, новой сферой финансов и услуг.
Теперь малый бизнес рушится на глазах, утечка мозгов наносит страшные удары по российской науке — и, соответственно, экономике. Процветают только те, кто работают на государство и на войну.
С заводами, безусловно, всё в порядке. По официальным данным, средние зарплаты выросли на 13,5%. Конечно, много съедает инфляция, но реальные доходы поднялись на 4,4%. При этом главный рост зарплат пришёлся именно на «синие воротнички» — на рабочих.
Почему? Во-первых, потому что рабочие специальности в массе своей непопулярны, предприятия сталкиваются с дефицитом кадров, особенно в высококвалифицированных профессиях, — значит, сотрудников надо удерживать. Во-вторых, война оживила огромное количество предприятий, отраслей, моногородов.
Давайте чётко проговорим одну ужасающую вещь: тысячи людей, в той или иной мере работающих на войну, стали жить намного лучше. Тысячи людей получили те или иные бонусы из-за того, что оборвались поставки западных товаров. Война поддерживает отечественного производителя.
В этой ситуации вполне понятно, почему учителям предлагается перед уходом на каникулы рассказать детям, какую огромную роль в экономике России играют заводы. И опять обрушить на школьников полуправду, смешанную с ложью и с пропагандой.
«Сегодня в России больше 250 тысяч промышленных предприятий. Это не только гиганты, но и небольшие производства, которые вы можете не замечать. Промышленность — это огромный мир. И в нем есть место для самых разных талантов».
Враньё: небольшие производства рушатся и закрываются. Как всегда, господствует гигантомания.
«На самом деле, каждая отрасль представляет ценность. Промышленность устроена так, что в ней нет главных и второстепенных — здесь важны все».
Враньё: важны, может быть, и все, но некоторые отрасли, те, что работают на войну, важнее, чем другие.
«Когда нет своих заводов — ты зависишь от чужих решений, чужих технологий, чужих деталей. Поэтому сегодняшний разговор — не только про профессии. Это разговор про безопасность и самостоятельность страны. Про то, почему заводы защищали и почему их восстановление считали делом чести».
Враньё или полуправда: когда нет своих заводов, конечно, плохо. Но страна, оторванная от мировой экономики, неизбежно в конце концов будет обречена на загнивание и отставание. Мы знаем, какая ужасающая ситуация сегодня в космической и авиапромышленности — в частности потому, что Россия неспособна наладить производство составляющих. А ведь это те отрасли, которые ой-ой-ой как нужны власти. Что же в других?
«Когда строят крупный завод, рядом вырастает город. Жильё, школы, больницы, парки. Завод становится не просто местом работы — центром жизни».
Полуправда: здесь действительно описана вполне реальная ситуация, существующая во многих моногородах. Но ничего не говорится о том, как легко моногород может превратиться в город-призрак, как легко люди здесь могут лишиться всего. Город расцветает, когда в нем много разного, а не только один завод, от которого все зависят.
В нынешней абсолютно искажённой российской ситуации развитие промышленности тоже совершенно искажено. Оно подчинено задачам власти, оно нацелено прежде всего на обеспечение войны.
Нормальная индустриализация во множестве разных стран начиналась с текстильной промышленности. Делать ткани было выгодно — они были нужны людям, их все покупали, здесь можно было быстро создать капиталы. Точно так же было выгодно производить продукты, мебель, украшения — то, что нужно людям, а не государству. Кстати, этот путь очень хорошо был виден в России XIX века, где Морозовы и Гарелины производили ткани, Чичкин — молоко, Абрикосов — сладости.
Как всё это несерьезно! Вот трактора! Вот танки! Так ведь это нормальный путь развития — производится то, что нужно людям, создаются капиталы, а дальше уже можно производить что угодно, работать на рынок или получать государственные заказы. Но мы будем действовать по-сталински: строить заводы-гиганты и не думать о людях.
Был такой старый анекдот о человеке, который работал на заводе по производству пылесосов. Решил он выкрасть детали с завода и сам собрать пылесос. Выносил по частям, выносил, потом собрал — и получил автомат Калашникова.
Вот так и российская экономика — что ни производи, как ни рассказывай детям про «круглогодичный речной электротранспорт» или про газ хладон-1230, который раньше покупали за границей, а теперь «производят только в России и Китае» (no comment), — всё равно на выходе получится газ «Новичок» или детали для дронов. А сами дроны будете покупать в Иране до тех пор, пока там ваши дружки не лишатся власти...
Вообще рабочие специальности — это хорошее и благородное дело. В начале ХХ века в России постепенно начали появляться рабочие, обладавшие чувством собственного достоинства и понимавшие смысл своей работы. К сожалению, всё это было сметено последующими трагическими событиями. Сегодня всё больше народу мечтает о том, чтобы стать юристами или банкирами... Или заработать на войне.
Дорогие учителя, расскажите ученикам о том, как работали люди на мануфактурах у Морозовых, послушайте с ними отрывки из курса об истории города Иванова на платформе «Арзамас». Так хоть какие-то представления о нормальной жизни возникнут...
Видео-архив «Разговоров о важном» можно найти на моём youtube-канале. Новые выпуски в текстовом формате выходят на сайте.
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube