Разговоры о важном: музеи как служение Отечеству
Как детей отучают любить искусство
В этот понедельник школьников ожидает «безобидный» разговор, посвящённый музейному делу вообще и Третьяковской галерее в частности. Что может быть лучше? Как хорошо, когда дети и подростки любят искусство, с интересом ходят в музей? Просто мечта учителя.
Я много лет ходила со своими учениками по музеям, а ещё чаще отправляла их туда для того, чтобы они выполняли самостоятельные задания — сами ходили по экспозиции, размышляли, анализировали увиденное. Сейчас я с огромным удовольствием провожу экскурсии в различных прекрасных музеях мира. Так что мне, конечно, всегда радостно, когда дети ходят в музей.
Но могу точно сказать, что приторные и слащавые истории о том, как хорошо в музеях, могут вызывать у юных зрителей только отторжение. Ролик «Движения первых» «Музейное дело», который предложено показать ученикам, как раз такой. Здесь группа учащихся со светлыми лицами и ясными глазами (и, конечно же, со значками «Движения первых») идёт в Третьяковку, их встречает экскурсовод — Павел Табаков — и начинает знакомить с судьбой Павла Михайловича Третьякова и его коллекции.
Сначала их ведут в дом-музей Третьяковых — увы, такой же пустой и скучный, как большая часть домов-музеев. Но на лицах школьников ясно читается восхищение, они с таким энтузиазмом слушают рассказ о Третьякове, как будто им открываются невероятные, доселе незнакомые истины. Им сообщают, что собирать коллекцию Третьяков мог, потому что у него было достаточно средств. А заработал он свои капиталы, потому что честно вёл своё дело и не вкладывал деньги в сомнительные предприятия, что «было редкостью в XIX веке».
Эта малозаметная деталь рассказа, на которой можно было бы и не останавливаться — но ведь из таких мелочей складывается целое. Павел Михайлович Третьяков был хороший человек и честный предприниматель. Но кто сказал, что честных предпринимателей, не вкладывавшихся в сомнительные предприятия, в XIX веке было мало? Кто это считал? Были тогда и люди, занимавшиеся рискованными делами, и множество честных и порядочных бизнесменов. А что значит — это было редкостью в то время? Надо понимать, что сегодня все бизнесмены ведут свои дела честнейшим образом? Ладно, об этом поговорим на следующей неделе.
Вернёмся непосредственно к Третьякову и его коллекции.
«Пока все вокруг инвестировали в западных звёзд… — мягко вещает экскурсовод, — Третьяков создавал коллекцию русского искусства».
Всё правда, не поспоришь. Но в нынешние времена эта фраза сразу режет слух. Во-первых, интересен подбор слов. «Инвестировали в западных звёзд». Какие-то «все» (это кто? Щукин?) инвестировали, а Третьяков создавал коллекцию. То есть те, кто покупали западные картины, просто денежки вкладывали, а Третьяков отечеству служил и все силы отдавал на создание коллекции РУССКОГО искусства. Не какого-нибудь там чуждого нам, а русского.
Не случайно предполагается, что на этом уроке учителя будут формировать такую ценность, как «служение Отечеству». Не вызывать у ребят интерес к живописи и желание сходить в музей, а опять всё то же — служение, служение, служение. А если ты просто любишь картины? А если ты — о ужас! — покупаешь картины Матисса и Ван Гога? Это ты инвестируешь, а не служишь…
Дети, слушая сладкую речь экскурсовода, охают, ахают, поражаются, как интересно смотреть на старые фотографии в старых альбомах (вы уверены, что современным подросткам это действительно интересно?), а затем идут в саму Третьяковку. Здесь они тоже постоянно реагируют так, как в представлениях автора этого ролика должны реагировать современные подростки, чтобы произвести впечатление на будущих юных зрителей. Они постоянно комментируют рассказ восклицаниями типа «Портрет Третьякова: от людей к природе! Круто!» или «Это же как виртуальная реальность!», «Как хорошо, что Крамской не отфотошопил Третьякова». Всё это, очевидно, должно показывать школьникам актуальность посещения музея. А выходя после экскурсии, они ещё и задумывают собственное дело: «Создадим свою виртуальную галерею! Будем искать таланты среди детей и подростков!»
Ну это всё можно списать на то, как создатели ролика убого представляют себе общение с современными подростками — что само по себе печально, потому что не даёт возможности построить нормальные отношения с нормальными людьми.
Однако это далеко не всё. Как вы думаете, какие картины смотрят эти чудесные детки под руководством своего сладкоголосого экскурсовода? Может быть, Врубеля? Шагала? Кандинского? О нет!!! Зачем нам странные художники, испорченные дикими западными влияниями? Конечно же, детям показывают Крамского, Перова, Саврасова, Васнецова.
Ок, никакого преступления в этом нет, тем более что это, безусловно, художники, которые нравились Павлу Михайловичу. Но очень характерно, что завершением, эмоциональным пиком экскурсии становится разговор у картины «Богатыри». Не у «Явления Христа народу» Иванова, не у «Всадницы» Брюллова, не у «Завтрака аристократа» Федотова и уж точно не у «Апофеоза войны» Верещагина.
А как же иначе? Мы ведь Отечеству служим! Значит, закончим тем, что посмотрим на далеко не самую хорошую картину Васнецова — зато показывающую, как надо Родину охранять, да ещё напомним, что критики осуждали это полотно за то, что оно «слишком народное». Вот так. Потому что самое главное, что русский народ делает, — это служит Отечеству, причём на войне.
Ещё одна интересная деталь. Сколько раз я ни приводила своих учеников в Третьяковскую галерею, экскурсоводы всегда настаивали на том, что начинать надо с древнерусского искусства, потому что там — начало, корень, основа всего дальнейшего развития живописи. Но наши детки к иконам ни ногой. Как же так? А где же наши скрепы?
Может быть, дело в том, что несколько лет назад в Третьяковской галерее было совершено ужасающее преступление, связанное как раз с древнерусским искусством? Величайшее произведение иконописи, жемчужину Третьяковской галереи, «Троицу» Рублёва передали в Троице-Сергиеву лавру. Первый раз икону отправили туда на несколько дней в июле 2022 года. Это вызвало бурные протесты музейных сотрудников и деятелей культуры, но ясно, что в тот момент, когда российская власть каждый день совершала в Украине одно преступление за другим, судьба шедевра Рублёва не могла оказаться в центре всеобщего внимания.
Между тем ясно, что потому «Троицу» и отправили в церковь, чтобы напомнить стране, погружённой в кровавую и агрессивную войну, о скрепах, традициях — ну и так далее. Была даже версия, что таким образом Путин пытался вымолить у Бога победу, — но ясно, что доказать её трудно, хотя она кажется мне вполне убедительной.
Через несколько дней «Троицу» вернули, и она уже оказалась довольно сильно повреждённой. Толпы молящихся, неправильный температурный режим — происходило просто уничтожение древнего шедевра. Прошёл ещё год, и было решено передать икону церкви «на долгосрочное ответственное хранение». То есть она как бы должна когда-то вернуться в музей, но никто не знает когда. А пока что она выставлена в иконостасе Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры.
Можно, конечно, сказать, как говорилось уже в 2022 году, что, вообще-то, это икона, а не картина, перед ней надо молиться, и веками так и было. Да, веками молились. А ещё за прошедшие с момента создания столетия «Троицу» покрыли новыми живописными слоями, которые были сняты реставраторами. Она была закрыта роскошным окладом и практически не видна. Та «Троица», которую мы видели в Третьяковской галерее, стала доступна нам благодаря реставраторам, философу Павлу Флоренскому, многим искусствоведам и, конечно же, музейным работникам.
Вы можете посмотреть открытое письмо, которое подписали выдающиеся искусствоведы и музейщики ещё в 2008 году, когда только начиналась вся эта ужасающая эпопея с «Троицей». Там очень чётко сформулировано, почему икона должна оставаться в музее:
«1) Когда-то, находясь в Троицком соборе, „Троица“ была покрыта поновлениями, которые защищали её первоначальную живопись от воздействия окружающей среды (повышенная влажность, огонь и копоть горящих свечей). Свой нынешний вид — для церкви и для всего мира — она получила уже в музейных условиях, в 1918–1920 годах. С тех пор и до настоящего времени первоначальная живопись иконы обнажена и беззащитна перед внешними воздействиями.
2) Именно за время своего пребывания в стенах музея „Троица“ преподобного Андрея Рублёва превратилась в символ и светоч русской культуры, раскрывающий суть национального духовного идеала. Эти её качества доступны представителям любых национальностей, любых конфессий, демонстрируя им и всему миру духовное благородство и красоту православной иконы. Икона в музее выполняет большую гуманитарную миссию и является не только национальным, но и общечеловеческим достоянием.
3) Необходимый компромисс между церковно-богослужебным использованием иконы и её бережным музейным хранением в настоящее время уже достигнут — раз в год, на праздник Троицы, она с особыми предосторожностями перемещается в храм-музей святителя Николая в Толмачах при Третьяковской галерее, где климатические условия идентичны тем, которые поддерживаются в музейных залах. Таким образом, в течение трёх дней верующие имеют возможность поклониться иконе во время богослужения. Кроме того, в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры находятся список с иконы, сделанный по заказу царя Бориса Годунова, и великолепная копия рублёвской „Троицы“, исполненная в 1926–1928 годах выдающимися иконописцами-реставраторами и с точностью повторяющая оригинал.
Ещё раз подчеркнём, что, подвергая икону ничем не оправданному риску, мы можем привести её к гибели, которая станет настоящей национальной трагедией. „Троица“ преподобного Андрея Рублёва, находясь в Третьяковской галерее, где имеются все возможности для её сохранения, остаётся доступной для верующих и для всех людей, независимо от их вероисповедания».
На фоне того, что ради «скреп» было сделано с «Троицей» Рублёва, разговор о том, «как важно было уберечь коллекцию от уничтожения» в годы Великой Отечественной войны кажется… ммм… лицемерным? циничным? глупым?
Да и вообще, знаете ли, если уж рассказывать школьникам о том, как прекрасно музейное дело и какие замечательные люди музейщики, то сначала стоит рассказать, с какими трудностями они сталкивались.
О том, как советское государство присвоило себе частные коллекции — вроде собрания Щукина или Морозова. О том, как цинично распродавалась коллекция Эрмитажа — якобы для обеспечения нужд индустриализации.
О том, как долго скрывали в запасниках произведения великих художников XX века, не вписывавшихся в рамки реализма.
Реставратор и искусствовед Савва Ямщиков писал:
«В музейной жизни выполнялись установки, данные сверху: в конце года сжигались „ненужные“ вещи, в том числе и произведения авангарда. Их рекомендовалось плохо хранить и даже списывать. Никогда не забуду, как в Астраханском музее, разбирая иконы, вдруг вытаскиваю из завала свёрнутый в рулон холст — а это „Жнец“ Малевича. Тяну лист бумаги — это „Метельщик“ Шагала. Спрашиваю сотрудника: „Что это у вас такое творится?“ — „А нам сказали, что эти работы именно так надо хранить, они большего не заслуживают“».
О том, с какими трудностями сталкивался Георгий Костаки, создавший поразительную коллекцию русского авангарда.
О том, как прятали в запасниках Музея изобразительных искусств «Золото Шлимана», захваченное — или давайте скажем честно: украденное — в конце войны из Берлинского музея…
А потом поговорим о тех сотрудниках музеев, которые при этом ухитрялись спасать шедевры, находившиеся на грани гибели. О тех же музейщиках Эрмитажа, которые всеми силами пытались затормозить распродажу бесценных произведений искусства — хотя это грозило им как минимум увольнением, а для некоторых закончилось арестом.
Об Игоре Савицком, сумевшем создать невероятный, потрясающий музей в городе Нукусе, где и сегодня находится такая коллекция русского авангарда, от которой просто голова кругом идёт.
За каждой из этих судеб — практически детективная история. Георгий Костаки — завхоз в Канадском посольстве и при этом человек, поразительно чувствовавший искусство и оказавший влияние на десятки художников, приходивших к нему домой и впервые видевших полотна, которые от них скрывало государство.
Сколько сил понадобилось Игорю Савицкому, чтобы убедить партийное начальство Каракалпакии в том, что все эти странные картины должны висеть в Нукусе? Нельзя же было сказать, как теперь написано в каждой статье, что он создаёт «Лувр в пустыне»?
Или как архитектор Петр Барановский мешал разрушению храмов. Вот самый знаменитый эпизод из его жизни: как он помешал взорвать храм Василия Блаженного.
Да, ещё не забудьте, пожалуйста, рассказать школьникам, что средняя зарплата музейного работника сегодня составляет около 45 тысяч рублей. Это средняя, разброс можно себе представить.
Как бы я провела урок?
В общем, если вы хотите, чтобы дети любили музеи и ходили туда, не надо лить им на уши сладкий сиропчик. И о служении Отечеству не надо говорить. Поговорите с ними о том, нравится ли им ходить в музеи. Боюсь, что большинство ответит отрицательно. А тогда обсудите с ними, в каком музее им было бы интересно оказаться. Какой музей они создали бы сами? Что имеет смысл сохранять для следующих поколений?
Расскажите им, как центр «Прожито» сохраняет мемуары и дневники — это ведь тоже музей.
Расскажите, каким был Музей блокады в Ленинграде до того, как его уничтожили.
Предложите сделать музей собственного класса — хотя бы в воображении. Много что можно сделать.
Жаль только, что «Троицу» Рублева новое поколение уже посмотреть не сможет. Кто там будет ее разглядывать в иконостасе?
Видео-архив «Разговоров о важном» можно найти на моём youtube-канале. Новые выпуски в текстовом формате выходят на сайте.
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube