Разговоры о важном: ценности
Фальшивые и настоящие
В прошлый раз я удивлялась, что создатели «Разговоров о важном» под конец года выбирают формат «лайт» и разные милые вещи пишут. Но это они просто собирались с силами перед заключительным «Разговором», который будет посвящен… «ценностям, которые нас объединяют».
И что же за ценности их объединяют? Сразу на первом слайде показана вся система приоритетов:
Первая строчка — три ценности:
«историческая память и преемственность поколений», «патриотизм», «крепкая семья».
В общем, именно то, на что сейчас и делает главный упор пропаганда. Скрепы! Память о Великой Отечественной войне! Любите родину, мать вашу!
Что дальше?
«Единство народов России» — это вы, простите, о чем? Вот совсем недавно бурятка Наталья Сундупова заходила в автобус в Москве и говорила по телефону на своём языке.
«В этот момент мне женщина: “Проходи уже, рожа чурбанская" (!!!), “понаехали“, “живите в своей стране” — и всё в этом стиле. За отстаивание своей позиции я получила по лицу. И не это самое страшное, а то, что этих женщин поддерживали некоторые пассажиры в автобусе, фото их есть. Я из прекрасной республики Бурятия, я гражданка России, даже если б не была, то никто не имеет права оскорблять, угрожать, бить по национальному признаку».
Вряд ли кто-то думает, что это единичный случай?
Следующая ценность — «Служение Отечеству и ответственность за его судьбу». Ну под этим сегодня мы, увы, тоже знаем, что имеется в виду. Хочешь служить отечеству — иди на войну.
Дальше идут
«справедливость», «коллективизм», «жизнь», «права и свободы человека», «гражданственность», «гуманизм».
О! Как всё здорово. Можно было бы написать по отдельному тексту о том, как извращается каждая из этих ценностей, но, собственно говоря, я об этом писала в течение года.
Завершают этот гордый список
«взаимопомощь и взаимоуважение», «высокие нравственные идеалы», «созидательный труд», «приоритет духовного над материальным».
Ох, про это тоже есть что сказать в стране, где мало кто уважает других людей, где взаимопомощь вытесняется доносами, где труд превращается в издевательство, а нравственные идеалы и приоритет духовного опять же предполагают прежде всего подчинение собственной личности великим духовным устремлениям властей.
Под конец в этот список затесались «милосердие» и «достоинство». Где оно, милосердие, в стране, где даже священников заставляют воспевать войну? Где оно, достоинство, в стране, где подростков, инвалидов, стариков бросают в тюрьмы на десятки лет?
Ну ладно — накидали в начале красивых слов, а дальше что? А дальше то, что приводит меня в невероятную ярость. Я вообще стараюсь сдерживать себя, когда анализирую «Разговоры», но сегодня что-то не получается.
Потому что дальше они предлагают примеры людей, живших по тем ценностям, которые должны всех объединять. И пытаются присвоить себе прекрасных личностей, чтобы они служили их гнусным целям.
Ну вот смотрите:
Первым «своим» героем они имели бесстыдство объявить доктора Гааза. И написать следующее:
«Русский врач Фёдор Петрович Гааз (1780−1853), немец по происхождению, всю жизнь проработал в московских тюрьмах и больницах. Он говорил: "Спешите делать добро”. Гааз боролся с эпидемиями, помогал бедным. Вся его жизнь — это служение людям. За свой труд, сострадание и деятельное милосердие он получил Императорский орден Святого равноапостольного князя Владимира, а в народе его прозвали “святой доктор”».
Видите, какой хороший доктор — с эпидемиями боролся. Бедным помогал.
Вообще-то, главное дело доктора Гааза заключалось в его упорной борьбе за облегчение жизни заключенных. Всего, что он сделал для арестантов, даже и не перечислить. Всегда вспоминают про то, как он добился если не снятия кандалов, то по крайней мере облегчения их, что было невероятно важно для тех, кого пешком гнали по этапу. Он стремился сделать содержание арестованных в бараках более человечным, собирал для них большую милостыню, даже булочника Филиппова уговорил печь для заключённых калачи. Он заботился о детях арестованных и устроил для них школу, он помогал жёнам несчастных. Он сделал невероятно много. И не надо прятать то, что было сделано доктором Гаазом для арестантов, за его борьбой с эпидемиями и помощью бедным — хотя и это он тоже, безусловно, делал.
Сегодня российские тюрьмы превратились в настоящий ад. И я даже не говорю о тех, кого совершенно безвинно — за пост в интернете или за пожертвование 300 рублей ФБК — отправляют в тюрьму на 15—20—25 лет. Любой человек, оказавшийся в тюрьме за кражу, за мелкое правонарушение, тут же превращается в беспомощную пешку, подвергается унижениям и мучениям. А что сейчас делают с анархистом Азатом Мифтаховым? Да, он действительно боролся против режима. Значит ли это, что кто-то имеет право его пытать?
Предполагается ли, что учителя должны рассказать детям о знаменитом споре доктора Гааза с митрополитом Филаретом Дроздовым, который был возмущён милосердием доктора и заявил, что невинно осужденных не бывает. На это доктор Гааз ответил: «Да вы о Христе позабыли, владыко!»
К кому сегодня можно обратить слова доктора Гааза?
Похоже, что обсуждение этих проблем на уроках не предусмотрено. Учителям предлагают следующие вопросы:
«— Какие духовно-нравственные ценности иллюстрирует история Федора Гааза?
— Девизом Федора Гааза стала фраза: “Спешите делать добро”. Почему выбрано именно слово “спешите”? Как вы можете применить эти слова к своей жизни?
— Как можно служить людям, не будучи врачом? Связано ли такое служение только с профессиональными качествами или это возможно для любого человека?»
Как легко сделать из защитника униженных и оскорблённых просто того, кто «спешит делать добро».
Следующий герой «Разговора» — боярин Ртищев, прославленный во времена царя Алексея Михайловича своей религиозностью и милосердием. Отличный пример. Недаром Ключевский рассказывает о Ртищеве в своей книге «Добрые люди Древней Руси».
В сценарии про боярина Ртищева написано вполне в соответствии с историческими фактами:
«Во время русско-польской войны он лично выносил раненых с поля боя, организовывал больницы, школы, богадельни за свой счет. На свои деньги выкупал русских пленных из крымского рабства. В голодный год продал часть имущества, чтобы послать хлеб и деньги в Вологду. В его доме работала первая в Москве больница для бедных. Он поступал так, потому что считал, что иначе просто нельзя, и старался своими добрыми делами охватить как можно больше разных сфер жизни».
Боюсь только, что Ртищев оказался нужен авторам «Разговоров» именно потому, что помогал людям во время войны. Как легко это будет соотнести с сегодняшней войной — ой, простите, с СВО. Тем более что учителям прямо советуют провести параллели с предыдущими «Разговорами о важном», где о помощи армии часто шла речь.
С Дмитрием Сергеевичем Лихачёвым обошлись ещё интереснее. Вот что о нём написано:
«Также в качестве примера можно привести жизненный путь Дмитрия Сергеевича Лихачева — ученого-филолога. В 30-е годы ХХ века за контрреволюционную деятельность он находился в Соловецком лагере особого назначения (СЛОН), где написал свою первую научную работу “Картёжные игры уголовников”. А затем, во время Великой Отечественной войны, он прошел блокаду Ленинграда, где в тяжелых условиях занимался наукой и написал книгу “Оборона древнерусских городов”, которая вышла в 1942 году. Обратите внимание на то, как сложные жизненные испытания не сломили учёного, а, наоборот, можно сказать, вдохновили его на выбор тем научных работ».
Понимаете? Оказывается, самое главное, что сделал Лихачёв, — это изучал картежные игры уголовников и писал про древнерусскую оборону. А кроме этого, он еще памятники культуры защищал. И всё.
Знаете, почему нужно было написать именно об этих — прямо скажем, не главных работах академика, специалиста по культуре Древней Руси? Потому что «без внутренней опоры и понимания истинных ценностей это было бы невозможно».
Я это понимаю так: даже если тебя посадят в тюрьму, даже если ты окажешься в умирающем от голода осаждённом городе, где начальство обжирается, а улицы завалены трупами, ты всё равно должен понимать «истинные ценности» — какие? Ну уж вряд ли тут идёт речь о милосердии и достоинстве. А вот «служение отечеству» — это да. Сиди на Соловках, но служи отечеству.
К этому списку знаменитостей присоединили ещё и коменданта Кремля:
«На следующий день после начала Великой Отечественной войны комендант Московского Кремля Николай Кириллович Спиридонов приказывает срочно демонтировать экспозицию Оружейной палаты. Директор музея Николай Никитич Захаров с несколькими сотрудниками и красноармейцами грузит самые ценные экспонаты в вагоны и увозит на Урал, в Свердловск. Там коллекция хранилась всю войну. Так ради спасения экспонатов объединились сотрудники музея и красноармейцы».
И первый вопрос к этой биографии такой:
«Почему было важно спасти не только людей, но и музейные экспонаты?»
Знаете, я, может быть, сейчас ужасную вещь скажу. В случае с Оружейной палатой вопрос о выборе между спасением людей и музейных экспонатов не стоял — и слава богу. Хотя авторы «Разговоров» явно пытаются сделать вид, что это было именно так.
Но если бы и правда надо было выбирать, то я бы, если бы это зависело от меня, выкинула бы из вагонов все экспонаты Оружейной палаты — все эти короны, мечи, троны — и посадила бы туда людей. Есть множество примеров, связанных с первыми месяцами войны, когда начинать рано эвакуацию считалось признаком пораженчества — а когда немцы уже были совсем рядом, начальство удирало, вывозило свои семьи, людей бросали, а если что-то и пытались увозить, то в первую очередь технику.
Вот что пишет историк Олег Будницкий:
«Буквально в первые же дни после начала войны развернулась полномасштабная эвакуация промышленности и населения из тех районов, которым угрожала оккупация. Причем разница между эвакуацией промышленных объектов, промышленных предприятий и людей, которые на них работали, и эвакуацией населения была огромной. Поскольку если первое было делом государственным, стратегическим, то те, кто не был сотрудником тех заводов, которые эвакуировали, не был партийным работником, не был, в общем, важным человеком для ведения войны, — те были предоставлены сами себе и эвакуировались, как понимали и как могли».
Конечно, можно мне возразить, что в конце концов учителя могут рассказывать о докторе Гаазе или боярине Ртищеве то, что они считают нужным. Да, конечно — и на это вся надежда. На то, что речь всё-таки пойдет о милосердии и достоинстве, а не о подчинении себя нуждам государства и его очередной войны. Вопрос в том, что предлагают делать создатели «Разговоров».
Они, наверное, считают, что очень благородно всё написали. Про каких хороших людей рассказали. Смогли «протащить» таких персонажей. Ай, какие молодцы!
Господа, во-первых, пора бы вам уже понять, что ценности вообще с помощью проповедей не внушаются. А тем более с помощью фальшивых проповедей. Ценности люди впитывают из окружающей их жизни, они на своём реальном опыте видят, что хорошо и что плохо. И в той жизни, которая сейчас окружает молодых людей, ценности совершенно другие.
А что касается ваших ценностей, господа создатели «Разговоров о важном» — не утешайте себя, пожалуйста, тем, сколько хороших людей вы попытались себе присвоить. Это не оправдывает того, что вы последовательно отравляете души школьников своей пропагандой. И в ней нет никаких гуманистических ценностей, есть только «традиционные» скрепы и пропаганда войны — открытая или чуть-чуть прикрытая какими-то фиговыми листочками.
Все равно вы — наркоторговцы, и торгуете тяжелыми наркотиками в огромных объёмах. И сколько бы вы ни думали, что таким образом служите отечеству, на самом деле вы служите себе и просто гребёте деньги. Вот и все ваши ценности.
Горите в аду.
Не теряйте связь с родными и близкими — подключайте Eidelman VPN
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube
Полностью присоединяюсь, Тамара Натановна! Яд российского языка будет гореть в вечном аду!
Спасибо! Присвоение - это длинная институциональная привычка.
Зворыкина, уехавшего в 1919-м и до конца жизни не вернувшегося, объявили «русским изобретателем телевидения».
Семёна Айзенштейна, основателя радио-промышленности в России, бежавшего нелегально в 1922-м после нескольких арестов, - «гордостью советской электроники».
Капицу, которого в 1934-м просто не выпустили обратно в Кембридж после поездки на родину, - «советским физиком».