Почему диктаторы боятся шуток?
А у вас вся спина белая!
Сегодня мы поговорим о смехе. Почему, когда человек падает в кино — это смешно, а в жизни — совсем нет? Всегда ли люди смеялись над одними и теми же вещами? И вообще, когда люди начали смеяться?
Смотрите это видео на YouTube
В IV веке до нашей эры Аристотель утверждал, что ни одно живое существо, кроме человека, не может смеяться. На рубеже XIX-XX веков знаменитый французский философ Анри Бергсон подхватывал: «Не существует комического вне собственно человеческого» — и цитировал коллег, определявших человека как «умеющее смеяться животное». Неужели больше никто из живых существ не обладает чувством юмора?
Существует около 65 видов животных, издающих звуки, похожие на смех. Собаки, попугаи, черепахи… А чувство юмора есть у приматов — во всяком случае, ученые, изучающие шимпанзе, считают, что те умеют подшучивать друг над другом. Юмор у них, правда, специфический, в моём детстве о таком говорили «за такие шутки в зубах бывают промежутки» — например, очень смешно бросить в другого шимпанзе фекалии.
Можно предположить, что чувство юмора было не чуждо и нашим древнейшим — первобытным — предкам. Американские ученые Мэтью Джервейс и Дэвид Уилсон полагают, что смех зародился уже 7 миллионов лет назад — как пыхтение обезьян во время коллективных игр, выражавшее радость и удовольствие. Получается, что смех древнее рода человеческого! Правда, ничего подобного нашему «ха-ха-ха» тогдашние человекообразные обезьяны издавать еще не умели, они, скорее всего, просто резко выдыхали воздух. Зато есть версия, что именно из этих звуков впоследствии развилась человеческая речь. Если это так, то получается, что человек сначала смеялся, а только потом заговорил.
Смех как ритуал
Выводы многочисленных теорий о смехе можно в упрощённом виде разбить на три группы. Первая: смех возникает, когда смеющийся ощущает своё превосходство. Вторая: человек смеется, чтобы облегчить нервное напряжение. Третья: смех — это реакция на нелепые ситуации. Вероятно, в древности существовала и четвёртая группа — «ритуальный смех», служивший священным, волшебным, магическим целям. Чтобы как-то приблизиться к древнему восприятию смеха, пусть не на миллионы лет назад, а на несколько тысяч, мы можем опереться (тоже с большой долей воображения) на данные фольклора. Ясно, что современные сказки и обряды не воспроизводят в точности действия людей древности, но, возможно, в какой-то мере в них сохранились тогдашние представления.
В 1939 году филолог и специалист по фольклору Владимир Пропп проанализировал сюжет русских народных сказок о царевне Несмеяне, отец которой обещает отдать дочь в жёны тому, кто сможет её рассмешить. В конце сказки царевна наконец смеётся — и это значит, что она оживает, переходит в мир живых. В мире мёртвых смеха не бывает. Есть сказки и легенды, в которых мертвецы ищут проникшего к ним живого, выясняя, может ли их гость смеяться. И, кстати, Баба-яга — не просто злая колдунья из сказок, а страж, охраняющий вход в царство мертвых. Её избушка — это своеобразный портал, проход в другой мир. Вот пример из фольклора сибирского народа коми:
«У входа в избушку сестра говорит брату: Войдем, не смей смеяться. Не будь дураком. Как захочешь смеяться, — прикуси нижнюю губу. А если засмеёшься, Яга-баба нас обоих поймает, только мы с тобой и жили».
Связь между смехом и смертью прослеживается и в легенде, записанной древним географом Павсанием. По его данным, на острове Сардиния водилось растение, и каждый, кто его пробовал, начинал биться в конвульсиях и смеяться (сегодня ботаники думают, что имелся в виду омежник).
Считалось, что на Сардинии стариков, которые становились обузой для молодых, убивали, возможно, накормив этой самой травой. Их приносили в жертву, а они смеялись — и с тех пор неприятный, злобный смех мы называем сардоническим.
Пропп так объясняет этот жуткий обычай:
«Мы видели, что смех сопровождает переход из смерти в жизнь. Мы видели, что смех создаёт жизнь, он сопутствует рождению. А если это так, то смех при убивании превращает смерть в новое рождение, уничтожает убийство. Тем самым этот смех есть акт благочестия».
В славянском мире тоже есть странные обряды, связанные со смехом. Много таких на масленицу или зимние праздники, когда ряженые ходили колядовать. Их костюмы изображали животных, явно связанных с плодородием — например, козла; иногда просто носили огромные соломенные фаллосы. Конечно же, пели частушки — почти всегда непристойные.
Свадебные ритуалы тоже сопровождались смехом. Если обряды в канун свадьбы выглядели практически как похоронные, ведь девушка как бы «умирала» для старой жизни, то позже происходило её символическое возрождение в новом качестве — и тут начиналось неограниченное веселье. Появлялись ряженые, которые могли, например, разгромить дом невесты или пройти по деревне, воруя кур и стуча в печные заслонки. В Словакии замужние женщины «брили» прохожих мужчин деревянной бритвой и пели фривольные песни. В России родственники до сих пор «выкупают» похищенную невесту. В Беларуси обувают старшего свата в лапти, вешают ему венок на шею и «бреют» палкой или щепкой, требуя выкупа.
Совсем дикими сейчас кажутся обряды при бдении покойника, которые когда-то были очень распространены. В Западной Украине на первую или вторую ночь после кончины человека люди собирались в доме, где лежал покойник, и устраивали безумное веселье. Родные умершего в нём участия не принимали. Покойника могли тянуть за ноги, как бы приглашая подняться, хватали за волосы и предлагали угадать, кто это сделал, щекотали в носу соломинкой, чтобы он засмеялся. Все эти выходки сопровождались всеобщим хохотом и явно отсылали к ритуальному смеху, который магическим образом обеспечивает возрождение и продолжение жизни.
Храм смеха
Мы вполне резонно считаем греческий театр прародителем современного театрального искусства, но как же сильно он отличался от того театра, который мы знаем сегодня! Актёры играли в масках, представления длились целый день, а участие в них, присутствие в театре и уж тем более организация и финансирование были крайне почётными обязанностями. Потому что это было важное государственное дело, тесно связанное с почитанием богов.
Неотъемлемой частью такого театра был ритуальный смех. Обычно зрителям показывали три трагедии, а дальше — непристойную развесёлую комедию, которая обыгрывала те же темы.
Античник Николай Гринцер в своей лекции о греческой комедии, прочитанной на платформе «Арзамас», говорит:
«…комедия произошла из очень глубинного мифологического представления о том, что ругать человека — хорошо, потому что это некоторым образом уравновешивает состояние мира: если ты человека ругаешь, то дальше у него всё будет неплохо, а если хвалишь, то могут быть всякие неприятности».
Стоит отметить, что в Афинах беспрерывно насмехались над местными политиками (это считалось совершенно нормальным и не мешало их популярности) и над повседневной жизнью города, в том числе и религиозной. Получается, что глумиться над властью и святынями придумали ещё в Древней Греции — а может, и раньше. С сегодняшней точки зрения это вещь довольно странная — вспомним судьбу программы «Куклы», не говоря уже об участницах Pussy Riot. В Афинах же смеялись над всеми и это никого не удивляло. В «Лисистрате» Аристофана греческие женщины решают отказать мужьям в сексе, если те не прекратят воевать; пьеса была поставлена вскоре после того, как афинский флот был разгромлен врагами. И ничего! Смотрели, смеялись и не говорили, что Аристофан создаёт фейки об афинской армии.
В строгом и воинственном Риме одной из самых почётных наград для полководца было разрешение на проведение триумфа — торжественного шествия во главе войска. По улицам по направлению к храму Юпитера Капитолийского шли солдаты, проносили ценные трофеи, вели пленников. На позолоченной колеснице, запряжённой белыми конями, въезжал сам триумфатор, облаченный в пурпурную тогу, с лавровым венком на голове. Весь его вид делал его похожим на бога — но рядом с ним стоял раб, чьей задачей было время от времени шептать: memento mori, помни о смерти.
Марширующие солдаты пели похабные песни. «Горожане, прячьте жён, в город явился лысый развратник. Он назанимал денег в Риме и все их растратил в Галлии». Это они что, о Юлии Цезаре?! О великом победителе в галльской войне?! А вот ещё: «Цезарь получил триумф, потому что завоевал Галлию, а Никомед триумф не получил, хоть и завоевал Цезаря». Это уж совсем обидно. Никомед — царь Вифинии, в юности Юлий Цезарь некоторое время жил при его дворе; ходили слухи, что они были любовниками. В Риме гомосексуальность не была чем-то из ряда вон выходящим, но пассивная роль в паре считалась позорной. Как можно петь такое про Цезаря?
Однако насмешки совершенно не противоречили тому, что солдаты обожали Цезаря и готовы были идти за ним в огонь и воду. Механизм тот же, что и в афинском театре: насмехаясь над человеком, ты обеспечиваешь ему процветание. Тем более если насмешки связаны с сексуальной сферой.
Известна история про того же Аристофана и некоего Клеона, который обиделся на драматурга и выразил это демократическим способом — подал на Аристофана в суд. Однако суд постановил, что ругать Клеона Аристофану было можно, так что тому ничего не оставалось, кроме как побить обидчика. Но сколько комиков ни пытайся заткнуть — они потом из этого сделают новую комедию; так поступил и Аристофан.
Смех попроще
Постепенно ритуальный смех уступал позиции другим, более понятным его видам. Напомню, это смех-презрение, смех-удовольствие и смех от нелепого. Когда греческие и римские зрители смотрели комедии Плавта или Теренция, писавших в III-II веках до нашей эры, они уже не воспринимали их как часть священнодействия. Перед зрителями разворачивались вечные юмористические сюжеты — одного героя принимали за другого; сметливый раб или вольноотпущенник помогал своему хозяину или патрону добиться любви юной красавицы и так далее.
Смех, выворачивающий мир наизнанку, тоже уже существовал. Легендарный баснописец Эзоп — один из первых людей, заставлявших других через смех осознавать несовершенство мира. Эзоп был некрасив; в истории его жизни (скорее всего, вымышленной) большое место занимает комедия положений. Мудрец Эзоп — раб, а его хозяин Ксанф свободен, но недалёк. Во внешности Эзопа и в его странном поведении, наверное, есть много от самых древних комедий, но смех, который он вызывает у зрителя, уже совсем другой.
Тем же приёмом пользовался киник Диоген, заявлявший, что лучше быть варваром, чем эллином, лучше быть бедным, чем богатым и лучше быть рабом, чем свободным. Настоящий хиппи Древнего мира, он жил в бочке-пифосе, просил милостыню у статуй и на предложение Александра Македонского сделать для него что угодно ответил: отойди, не загораживай мне солнце. Вот смех, который пытается переделать мир, показывая его абсурдность.
Всем — карнавал!
Как отмечал в своей великой книге «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» филолог Михаил Бахтин, похоже, что карнавальная культура — основа, на которой в течение тысячелетий вырастала вся остальная культура.
Прежде всего смех вырывался на свободу в дни праздников, когда истончалась граница между мирами и рушились все правила. Карнавальные переодевания, шутки и игры, с одной стороны, постоянно возвращались к теме смерти (скелеты, черти, мертвецы — частые гости на карнавале), а с другой — обращались к тому, что Бахтин называет «материально-телесным низом»: к брани, непристойным словам и песням. В карнавальных нарядах и чучелах всё так же соединялись черты разных животных, появлялись огромные фаллосы. По улицам могли носить огромные связки колбас или другой еды. Так — радостно, через обжорство, брань, пение и смех — утверждает себя стихия жизни. Не случайно большая часть карнавалов приходится на весну.
Смех и религия
Церковь вроде бы не должна была поощрять весь этот разгул непристойного веселья. Однако в Средние века существовало такое явление, как «пасхальный смех», когда священник во время пасхальной службы вдруг начинал отпускать непристойные шутки. Это всё та же карнавальная культура, всё то же магическое мышление — здесь явно прослеживается связь воскресения Христова с представлениями о магической природе весеннего возрождения.
Не менее интересен и смех, который на Руси вызывали юродивые, безумные или выдававшие себя за безумных люди, чьё поведение было странным, вызывающим, диким. Юродивые могли ходить голыми, бегать босиком по снегу, выкрикивать непристойности, бросаться в людей грязью или фекалиями. При этом их считали святыми, к их мнению прислушивались все — от толпы на площади до царей.
Как писал филолог Александр Михайлович Панченко,
«юродство занимает промежуточное положение между смеховым миром и миром церковной культуры. Можно сказать, что без скоморохов и шутов не было бы юродивых. Но юродство невозможно и без церкви: юродивый балансирует на грани между смешным и серьезным, олицетворяя собою трагический вариант смехового мира».
Бахтин приводит пример «Праздника осла», который он называет «околоцерковным». Праздник был установлен «в память бегства Марии с младенцем Иисусом в Египет на осле». Служили особые «ослиные мессы»: каждая часть сопровождалась комическим ослиным криком «Hin-ham!», а в конце священник вместо обычного благословения трижды кричал по-ослиному, и ему вместо «amen» трижды отвечали таким же криком.
Здесь же можно вспомнить популярную в Средние века «Киприанову вечерю» — текст, явно написанный образованным клириком, где пародируется церковная служба, а величественные герои Библии показаны в смешном виде:
«И первым среди них присел Адам посредине, Ева на листве, Каин на сохе, Авель на подойнике, Ной на ковчеге, Авраам под дерево, Моисей на скрижали… а Исав бурчал, а Иов страдал — он один сидел весь в дерьмище».
В IX веке этот легкомысленный текст был переложен в стихах по просьбе самого папы римского, и дальше его постоянно переписывали и распространяли. Не исключено, что «Киприанова вечеря» была сочинена для того, чтобы молодые послушники лучше запоминали библейские истории.
Конечно, церковь не всегда мирилась с таким подходом. Современные историки Жак Ле Гофф и Николя Трюон в «Истории тела в Средние века» пишут, что смех считался проявлением бесовского. Богословы вели споры о том, насколько греховен смех, и важнейший довод в этих диспутах был таков: Христос в Евангелии трижды плачет, но ни разу не смеётся.
«Тело разделялось на благородные (голова, сердце) и низкие (живот, руки, половые органы) части. Оно располагало глазами, ушами и ртом, своего рода фильтрами, чтобы распознавать хорошее и отделять его от плохого. Голову относили к духу, а живот — к плоти. Смех между тем исходит из живота — из плохой части тела».
Где-то к XII веку отношение церкви к смеху начало меняться:
«Теперь она различала смех хороший и плохой, божественный и дьявольский. Дозволенный смех мудрых людей скорее походил на улыбку, которую, можно сказать, открыли в Средние века».
Это уже не карнавальный смех, не праздник осла, не литургия пьяниц, а спокойный смех достойного человека.
Романтический юмор
В Новом времени карнавальный и ритуальный смех, апеллирующий к материально-телесному низу, начал считаться уделом грубого простонародья (если честно, и «благородные сословия» были не чужды грубых развлечений, просто не афишировали это). В «приличное» общество XVII-XVIII веков карнавальный смех прорывался разве что в прибаутках шутов или приживал, которые должны были развлекать хозяина (и подчас сносить его грубые шуточки). Но шуты, как известно, не так уж просты — они могли быть мудрецами и под защитой шутовского колпака говорить господину ту правду, которую не решались сказать другие.
Заметное перерождение карнавального гротеска произошло в начале XIX века, когда романтики видоизменили его, чтобы сделать частью своего взгляда на мир. Изображать смешных страшилищ или устраивать процессии колбас и сарделек недостойно романтического поэта, романтики не хохочут во всё горло, а печально улыбаются и иронизируют, глядя на окружающий их мещанский мир. Постепенно на первый план вышли другие виды смеха — в первую очередь ответственные за развлечение. Этому смеху служат развесёлые представления на ярмарках, песенки в кабаре, карикатуры в журнале «Панч», ранние чеховские рассказы, тысячи комедийных фильмов и тысячи стендаперов по всему миру. Можно долго говорить об ироничном британском юморе, легкомысленном французском, тяжеловесном немецком — это, конечно, большое упрощение, но различия действительно существуют. Если вы хотите больше узнать о разных видах современного юмора, напишите в комментариях — постараемся об этом рассказать.
На острие пера
Тем временем всё большее и большее значение приобретает сатира: Свифт, Вольтер, Гоголь, начавший с разгула карнавальной стихии в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» и пришедший к «Мёртвым душам». Список великих сатириков можно продолжать; их повести, стихи и карикатуры, как когда-то басни Эзопа, направлены на то, чтобы указать нам на наши недостатки — и, может быть, исправить их. Увы, мы прекрасно знаем, что такой смех был угоден далеко не всем. Вольтер оказался в Бастилии за то, что высмеял в стихах тогдашнего регента герцога Орлеанского и его дочь; однажды его избили лакеи герцога де Рогана, тоже не стерпевшего насмешек.
Уже став одним из самых знаменитых людей в тогдашнем мире, Вольтер предпочитал жить не в Париже, а в Фернé — городе у самой границы со Швейцарией. На всякий случай, чтобы иметь возможность в случае чего укрыться в другой стране.
Через сто лет после Вольтера Алексей Толстой высмеял в своей пародийной «Истории государства Российского» и прежнюю, и современную жизнь.
«Послушайте ребята,
Что вам расскажет дед,
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет…»
Так он начал балладу, а закончил, дойдя уже до своего времени:
«Последнее сказанье
Я б написал моё,
Но чаю наказанье,
Боюсь monsieur Velliot.
Ходить бывает склизко
По камешкам иным,
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим».
Месье Вельё — тогдашний глава полиции. Сколько же раз за последние столетия поэтам, писателям, философам, драматургам, кинематографистам не удавалось спокойно пройти по склизким камешкам!
Чем жёстче и суровее политический режим, тем больше он стремится к серьезности. Шутки возможны, но не обидные, непристойность тоже не слишком приветствуется, потому что деспотии обычно борются за скрепы. И как же свободным людям хочется рассмеяться в лицо мучителям! Это делал, например, декабрист Лунин — даже в последней, самой жестокой тюрьме, откуда он уже не вышел. Навальный тоже ухитрялся острить до конца.
В Советском Союзе процветала официальная сатира — «Окна РОСТа», журнал «Крокодил», — но направить её можно было только на классовых врагов или на отдельные, легко исправимые недостатки. Ответом на признанный властью «беззубый» смех стало невероятное распространение анекдотов — политических и неприличных, грубых и тонких. Вы боретесь за нравы? А мы вам про то, как муж возвращается из командировки. Вы врёте про дружбу народов — а мы вам про евреев, про чукчей, про украинцев и грузин. И про Брежнева, и про Сталина. К сожалению, попасть в ГУЛАГ «за анекдот» можно было совершенно реально.
Расплата за смех
Лидер фундаменталистского Ирана аятолла Хомейни издал священный указ — фетву — приговорив к смерти великого писателя Салмана Рушди. Я уверена, что дело не только в том, что Рушди недостаточно почтительно изобразил пророка Мухаммеда, но и в персонаже романа «Сатанинские стихи», мрачном политэмигранте-фанатике, в котором Хомейни безусловно узнал себя. Один из переводчиков «Сатанинских стихов» был убит и двое ранены, а Рушди мрачная ненависть аятоллы настигла в Нью-Йорке в 2022 году — молодой фанатик набросился на него с ножом. Писатель долго был на грани смерти, лишился одного глаза, но выжил и написал об этом поразительную книгу «Нож».
Сотрудники французского сатирического еженедельника «Шарли Эбдо» погибли, когда в их редакции взорвалась бомба — это было «наказанием» за публикацию карикатур с изображением пророка Мухаммеда. Это в очередной раз поставило современный мир перед вопросом, надо всем ли можно смеяться. В «Шарли Эбдо» и после теракта продолжают жёстко высмеивать буквально всё. Я понимаю их логику, но не уверена, что хотела бы читать этот журнал.
В России же список тех юмористов, комиков, стендаперов, которые не удержались на склизких камешках, всё время возрастает. Самый последний пример — стендап-комик Артемий Останин, пошутивший о потерявшем ноги человеке, с которым он столкнулся в метро. Активисты движения «Зов народа» заявили, что Артемий высмеивал «инвалида, а по сути, нашего воина, потерявшего ноги на СВО». Сам комик утверждает, что его шутка никак не была связана с войной, однако его жёстко задержали, отправили в СИЗО и приговорили к 5 годам 9 месяцам колонии общего режима.
«Мемориал» признал Останина политзаключённым. Артемий пишет мне из тюрьмы:
«Ну а как не смеяться, когда вокруг сплошной цирк? Понятное дело, что и много всего печального происходит, но в собственной судьбе грех жизнь не сопровождать смехом, хех!»
Какой смех преобладает в наше время? Презрительный, развлекательный, абсурдистский? Мне кажется, ослабела карнавальная стихия: непристойные шутки стали не слишком приемлемыми, материально-телесный низ смешит нас не всегда. Но свобода, которую дает смех, никуда не делась.
Ницше, придумавший своего, на мой взгляд очень страшного, сверхчеловека, привлек сердца нескольких поколений тем, что пообещал им освобождение от всех духовных оков с помощью радостного, не омрачённого никакой жалостью смеха. Не могу сказать, что мне это нравится, но связку «смех-свобода» Ницше почувствовал очень точно. Не случайно все диктаторы Нового времени до невозможности скучны и серьёзны. Они всегда говорят о высоком — о судьбе отчизны, о великой революции, о преимуществах арийской расы, о русском мире. А если шутят, то делают это пошло и неумело — что-нибудь вроде того, что было бы, если бы бабушка была дедушкой. Холуи смеются, а потом среди вымученных взрывов фальшивого смеха появляется какой-нибудь маленький смешной человечек в котелке с тросточкой — и вот уже великий диктатор сам оказывается смешным и жалким.
Мальчик кричит: «А король-то голый» — и глаза открываются. Смех, не позволяющий нам восхищаться голыми королями, разбивает оковы предрассудков и провозглашает радость жизни, торжествующую несмотря ни на что.
«Разве это великан?
(Ха-ха-ха!)
Это просто таракан!
(Ха-ха-ха!)
Таракан, таракан, таракашечка,
Жидконогая козявочка-букашечка».
***
Спасибо всем, кто нас поддерживает на платформе «Бусти», нашим патронам на Patreon, нашим спонсорам на Ютубе, всем, кто не даёт им нас заткнуть. Если кто-то ещё не подписался на наш канал или на регулярные пожертвования и подпишется сегодня или расскажет о нас друзьям — вы очень сильно нам поможете.
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube