Одна из лучших лекций об Иране
И всех его противоречиях
Какую потрясающую лекцию прочитал Никита Смагин в лектории Curiosophy! Какое наслаждение я испытала, слушая её!
Почему наслаждение? Ну, во-первых, всегда очень приятно послушать серьёзного ученого. Человека, который по-настоящему знает, о чем говорит, — это большая редкость в наши дни. А если он не только знает, но ещё и дает поразительный анализ фактов, то тогда это действительно настоящее наслаждение.
Мне казалось, что я довольно много знаю об Иране, но сколько же нового я поняла благодаря лекции Никиты Смагина! Он назвал её «Парадоксы Ирана» — и действительно показал, насколько уникальна ситуация, сложившаяся за последние полвека в этой стране.
В стране, где произошла революция, — что теоретически предполагает некое движение вперед, — но при этом революция исламская, что означает фундаментализм и ориентацию на прошлое.
В стране, где фундаменталисты какое-то время боролись против шаха вместе с марксистами и другими левыми, потом оттеснили левых, но при этом использовали многие их идеи.
В стране, где, как нам представляется, во многом произошло обращение к Средневековью, но при этом резко вырос уровень грамотности и вообще сильно распространилось образование.
В стране, где женщины обязаны носить хиджаб, но при этом получают высшее образование намного чаще, чем мужчины.
В стране, где проклинают греховный западный мир и при этом тысячи людей мечтают уехать на Запад, слушают запрещённую музыку и пьют алкоголь.
Можно ещё очень долго перечислять парадоксы, о которых рассказывает Смагин, но дело не только в них.
Его лекция наводит на множество мыслей, которые касаются как Ирана, так и других стран — и вообще механизмов, действующих в истории.
Власти Исламской Республики достаточно легко соединили идеи социалистов с исламом. Так же, как, скажем, в России еще в XIX веке, да и позже, были люди, которым казалось, что социализм и христианство — это почти одно и то же. Новая власть, как ни странно это звучит, совершила большой рывок в социальной сфере по сравнению с жизнью при шахе. Сегодня часто можно увидеть фотографии Тегерана «до» — с весёлыми, модно одетыми женщинами, с западной рекламой. Ужасаясь тому, что было сделано в Иране после прихода к власти фундаменталистов, мы забываем не только о жутких зверствах тайной полиции шаха, но и о нищете, в которой жили миллионы людей в стране.
За время, прошедшее после свержения шаха, системы образования и здравоохранения охватили намного большее количество людей, чем раньше. И уровень жизни повысился — несмотря на все санкции. Он повысился потому, что государство ввело огромную систему субсидий, облегчавших жизнь простых людей. И все — ну нет, не все, конечно, но очень многие были довольны.
Их удовольствие продолжалось, во-первых, до тех пор, пока государство было в силах сохранять тот уровень социальной политики, который требовал огромных денег. Сегодня оно уже не в силах это делать — мы знаем, что многие выступления в Иране были вызваны просто наступающей на людей нищетой; они от неё отвыкли.
Интересно было бы сравнить социальную политику нынешних властей Ирана с социальной политикой большевиков — вижу здесь много общего, но и огромные различия. И те, и другие стремились дать людям доступ к образованию, но это образование находилось под жесточайшим идеологическим контролем государства. И те, и другие изменили семейные отношения, положение женщин, многие особенности быта — другое дело, что меняли их о-о-очень по-разному. И там, и там большинство людей принимало власть и верило ей — до какого-то момента. Одно из этих государств рухнуло, другое держится. Что будет дальше?
Надо сказать, что лекция Никиты Смагина заставила меня задуматься о том, что, наверное, многих из нас волнует. Люди, получившие в Исламской Республике приличный уровень жизни, те, кого учили в школах и университетах — пусть и под контролем властей, — эти люди, выучившись, стали ощущать, что им чего-то не хватает в их достаточно благополучной жизни.
Оказалось, что им не хватает свободы. «Пётр не страшился свободы, неминуемого следствия просвещения», — написал Пушкин о Петре I. У меня есть большое сомнение, что Пётр действительно не страшился свободы. Скорее, он не понимал, что для людей, прочитавших много книг и научившихся думать, свобода очень часто становится базовой ценностью, ничуть не менее важной, чем цены на бензин. Всегда ли так происходит? М-м-м-м… Опыт пушкинской эпохи говорил, что всё должно быть именно так: через век после Петра I появились декабристы, жаждавшие свободы не потому, что они голодали, а потому, что они были просвещёнными и думающими людьми. Современный российский опыт показывает, что можно получить прекрасное образование и при этом попасть на крючок пропаганды и совершенно разучиться думать.
В Иране, похоже, люди, получив образование, всё больше думают о свободе.
При этом, как очень интересно показывает Смагин, политическая система Ирана — это причудливое сочетание западных принципов, возможности (конечно, очень ограниченной) народного участия в управлении и одновременно теократии и средневековых жестоких законов, странным образом «пристроенных» к тем институтам и органам, которые на словах отвергаются и осуждаются.
Самое удивительное, что в течение стольких лет эта система, вся построенная на парадоксах и объединении необъединяемого, была вполне устойчива. Что же получается, можно лишить людей свободы, потом бросить им несколько косточек (ну ладно, больших костей) и дальше жить спокойно? Посмотрим.
Насколько устойчивой иранская система окажется в будущем? Как будет меняться? Думаю, мы увидим в Иране еще много такого, что будет очень интересно для будущих историков. Будет ли это радовать сегодняшних жителей страны? Не уверена. Но как историк жду развития событий.
Лекция Никиты Смагина «Иран: страна системных парадоксов»
Оставайтесь на связи с Eidelman VPN
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube