Началась агрессивная химия
Что в ней самое сложное?
Ну что же, друзья, первая химия пройдена, наверное, надо отчитаться.
На самом деле она не первая, а третья, но две предыдущих были вроде бы как ещё не главные — они каким-то образом должны были улучшить воздействие радиации и шли параллельно с облучением. А вот теперь начинается серия из четырёх химиотерапий раз в три недели.
Надо сказать, что я, конечно, была в некотором напряжении. Мне столько раз сказали, что, мол, вот химиотерапия — это ого-го. Врачи объясняли, что эта вторая химиотерапия «более агрессивная». В общем, было нервно.
Меня больше всего выбивает из колеи непредсказуемость. Никто не может сказать, как мой организм будет реагировать, и поэтому невозможно ничего планировать. Я много раз повторила старую шутку, которую, похоже, окружающая меня молодёжь слышала впервые: «В новогоднюю ночь Штирлиц склонился над картой мира. Его неудержимо рвало на родину». Вот кто знает, когда меня начнёт неудержимо рвать на родину?
31 марта, в последний день перед химией, множество родных и близких пожелали мне завтра хорошо всё перенести, но я, конечно, всё равно волновалась. К тому же на 31-е мы вдруг назначили дополнительную запись лекций — опять же потому, что непонятно: вдруг в апреле меня всё время будет рвать на родину? Но ничего, записали. Все мне пожелали всего хорошего… Российские родственники тоже присылали свои пожелания, одновременно трагически прощаясь на тот случай, если телеграм совсем отвалится.
А на вечер 31-го у меня были билеты на шоу Ханса Циммера. Ну как это пропустить? А Циммер, зараза, начинает свои шоу поздно. Причём обычно, как мне сообщил Гугл, в 20:00. А вот у нас, в Лиссабоне, как назло, он начал в 21:00. А мне на следующий день в 8 утра надо быть в больнице.
Циммер был ОБАЛДЕННЫЙ!!! Просто невероятный. Но так как мы были с маленькой Сашей, пришлось всё-таки, стиснув зубы, уйти после первого отделения. Саша, кстати, хотела остаться, но было видно, что она уже засыпает. Ну что делать — купила уже билеты на май 2027 года.
Утром встала с ощущением конца одной жизни и начала другой — что было довольно глупо. Всячески затягивала выход из дома — приводила всё в порядок. Вот тоже идиотизм. Зачем? На случай, если меня привезут сюда бесчувственную, чтобы у меня тут было всё убрано? Можно подумать, что мои дети не знают, какой у меня дома всегда… ну этот, как его, — порядок!
К 8 утра приехала на анализы (не натощак! Что приятно). Перед тем как заходишь в амбулаторное отделение, тебе на руку надевают бумажный браслетик с именем и годом рождения — очевидно, опять же на случай беспамятства. И всегда перед тем, как что-то с тобой делать, тебя просят представиться. С португальскими числительными я не очень дружу и предыдущие несколько раз сообщала, что мой год рождения тысяча девятьсот пятьсот восьмой. Теперь я сосредоточилась и сказала, что год рождения тысяча девятьсот пятьдесят девятый. Медбрат хитро прищурился и сказал: «Хотите омолодиться?»
Кровушку забрали, отпустили погулять. Потом у меня была встреча с доктором Моникой. Она уже меня приветствует как родную, целует в обе щёки. Сообщает, что результаты анализов quase perfeito! — почти идеальные! Почти-почти! Но всё-таки почти! Вредные нейтрофилы почти достигли правильного уровня, но не совсем. Придётся делать четыре укола, и так как они приходятся на пасхальные дни, то буду делать сама. Впрочем, я в любом случае не стала бы специально сюда ездить для уколов — что я, совсем уж неумёха? В прошлый раз, правда, один-единственный укол, который надо было делать дома, я испортила — может, поэтому нейтрофилы и не дошли до кондиции? Ладно, мне уже столько раз объяснили, как пользоваться этими шприцами, что, наверное, я запомнила… Наверное. Завтра проверю.
Дальше доктор Моника сообщила мне интересные вещи. Хотя нынешняя химия состоит уже из двух лекарств и довольно агрессивна, главная её агрессивность в том, что волосы обязательно выпадут (ладно-ладно, иду стричься на той неделе), но потом обязательно вырастут (ура!). В целом, оказывается, эту химию большинство пациентов переносит ЛУЧШЕ, чем предыдущую (ой, может, я не поняла?). И вообще, от неё меньше тошнит (вот это да!), и она легче воздействует на костный мозг (узнала новое слово — medula ossea!). Ну ок, в ближайшее время узнаем, насколько мой португальский был адекватен.
В остальном доктор Моника рекомендует жить обычной жизнью. Маску надевать, только если я окажусь в тесном замкнутом пространстве с больным человеком. Делать всё, что хочу. Магнезию продолжать пить. Тут я не выдержала и фальшиво скромным голосом спросила, можно ли мне и дальше плавать в океане, — и получила бурю восторгов и воплей типа «Боже, я бы не смогла! Там же так холодно!»
Доктор Моника сказала, что не знает, праздную ли я Пасху, но на всякий случай меня с ней поздравляет. Я не стала объяснять ей про нашу экуменическую семью и про то, что начинается Песах, надо бы мацу купить, а на воскресенье для детей назначена охота за яйцами. В общем, все флаги в гости будут к нам!
Потом пошла на химию.
Первые отличия: на этот раз никто не считает объёмы моей мочи (большие!). Никто не настаивает на том, чтобы я всё время пила воду, — очевидно, раньше это было нужно для радиотерапии. Первый час капали антигистаминное, оно же снотворное, и антитошниловку. Похоже, что оба лекарства сработали на все сто. Во всяком случае, пока что совсем не тошнит и не мутит. А от антигистаминного я сразу же стала засыпать. Это было неожиданно. У меня на эти часы под капельницей были большие планы — готовиться к лекциям, писать тексты, и вообще, у меня был урок португальского в это время. К тому же продолжали поступать разные пожелания здоровья, отключение телеграма, кажется, оказалось первоапрельской шуткой. Хотелось всем ответить. А тут глаза слипаются, просто вообще ничего не соображаю. Хватило сил только написать учительнице, что меня не будет, — и я вырубилась. Через некоторое время проснулась, включила аудиокнигу, но не уверена, что много из неё восприняла.
А что же делать с Бахом в фонде Галуста Гюльбенкяна, куда у меня билеты? Я так люблю «Страсти по Иоанну», но они идут два с половиной часа — я просто не выдержу. К тому же что, если всё-таки начнёт рвать на родину? Но к концу процедуры вопросов уже не было — я выползла наружу со слипающимися глазами, сын меня довёз до дома, где я просто рухнула и заснула. К вечеру проснулась, посмотрела сериальчик — и заснула снова. Надо сказать, что такие побочки мне нравятся.
Утром проснулась полная бодрости. Правда, когда перестало действовать снотворное, то и антигистаминное перестало. Во всяком случае, щёчки зарумянились — приняла «Эриус». В остальном бодрость сохраняется, полчаса делала зарядку с любимым тренером Володей. Часть упражнений сидя — но всё-таки сделала.
Дальше стало как-то неприятно. Всё ожидаемо, об этом мне говорила доктор Моника, но всё равно неприятно. Во-первых, слабость начала усиливаться всё больше. Во-вторых, стали ныть ноги, руки, зубы, уши, глаза… Ну что, принимаю ибупрофен или нурофен, лежу. От лежания, к сожалению, начинает ныть спина — а сидеть силёнок не хватает. Или, вернее, хватает, но не всегда.
И вот что противно — изучила в очередной раз описание возможных побочек и борьбы с ними. С удовольствием обнаружила, что мне советуют пить побольше кока-колы. С грустным хмыканием обнаружила, что мне советуют поменьше работать.
Увы, я действительно работаю меньше. На ближайшие месяцы отменились офлайн-лекции, пока что я не еду на чудесный лекторий на Кипр — а мне так там понравилось. Поездки тоже проходят без меня. Все меня утешают, что это всего на несколько месяцев, а пока что надо сосредоточиться на здоровье.
УУУУУ. Я так не могу. Я лежу, конечно, с компьютером и готовлюсь к записи лекций и к онлайн-квизам… Нелегко…
Я ужасно нервничаю из-за того, что работа стоит. Ещё я ужасно нервничаю из-за того, насколько теперь стало трудно понять, кто может смотреть YouTube, а кто нет, кто читает мои посты в Телеграме, а кто нет. Я очень переживаю из-за того, что кораблик нашей компании несёт по бурным волнам, бросает то в одну сторону, то в другую сторону, и нам очень-очень тяжело справляться с финансовыми проблемами. Из-за того, что моя команда работает изо всех сил, пока я тут лежу.
В общем, вы, наверное, уже поняли, к чему я веду. Если вы хотите помочь нам удержать наш кораблик на плаву, то, пожалуйста, поддержите нас на Патреоне или станьте нашими спонсорами на YouTube. А если вы в России и хотите мне помочь, то самые безопасные на сегодняшний день способы — это платформа Бусти (пока что поддерживать канал иноагента не запрещено) или покупка VPN Eidelman.
А я пока что борюсь — зарядка каждый день. Очень тяжело, но потом зато становится намного легче. Вчера даже чуть-чуть поплавала в бассейне. Ещё обнаружила, что меня очень поддерживает громкое пение. Ходила тут по квартире и громко-громко пела: «Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда СВОБО-О-О-О-ДЫ!»
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube
Скорішого одужання та всього вам найкращого!!!
Вы просто невероятная ! Я тоже прохожу химиотерапию , у меня рак груди, примерно такие же побочки ,как у вас, но вы так классно это описали ! Вы даже не грустите как будто 💕