Казахстан. Степь против Империи
Кровавая история XIX — начала XX века
25 июня 1916 г. Николай II подписал указ, изменивший жизнь кочевников навсегда: он объявлял мобилизацию «инородцев» для строительства оборонительных укреплений в прифронтовой зоне. Историки нередко называют этот документ первым раскатом грома Гражданской войны.
Смотрите это видео на YouTube
Когда жителям степей, в числе которых были и казахи, объявили царскую волю, слухи ходили самые мрачные — будто мужчин специально погонят на убой, чтобы уничтожить всех поголовно и завладеть землёй. Под разными предлогами наёмные работники из числа местных покидали своих русских хозяев; в степи, вдали от городов и сёл, организовывались сходы, чтобы решить, что делать дальше. Многие собирали пожитки и отправлялись в Китай — сначала люди призывного возраста, потом целые семьи и кланы. Нормальная ткань жизни начала рассыпаться.
Одна вещь, поразившая меня в Алматы — после каждой моей лекции несколько человек выходили к микрофону не столько для того, чтобы задать вопрос, сколько для того, чтобы повернуться к залу и сказать: «Спасибо, Казахстан, за то, что ты нас принял». Это было совершенно чудесно, и ни в какой другой стране я такого не слышала. Доброжелательность, которую люди в Казахстане проявили по отношению к приехавшим туда в 2022 году российским «релокантам» удивительна — особенно если вспомнить, как встречают в России этнических казахов, как сильно всё, увы, пропитано расизмом. Теоретически история последних двух с половиной столетий должна была бы привести к совершенно иным результатам. Это история угнетения, столкновения совершенно разных культур и представлений о мире, история этнических и социальных конфликтов, голода, постоянных вынужденных перемещений. Похоже, очень редкое в нынешнем озлобленном мире отношение к чужакам как к гостям стало результатом того, что казахские земли издавна были перекрестком культур — иногда встречавшихся добровольно, а иногда совсем нет.
Как империя захватывала степь
Бескрайняя степь определяла здешний образ жизни, но на самом деле она только казалась бесконечной. Кочевникам всегда нужно много земли, чтобы перемещаться по ней со своими стадами. Места кочёвки зависели от того, где были драгоценные источники воды, где можно было прокормить скот весной или летом. У каждого рода имелись свои территории — впрочем, не закреплённые за ними юридически, поскольку предполагалось, что здесь действует сила традиции. Представления о частной собственности, тем более на землю, у казахов были развиты плохо. Ещё одна важная вещь — одна маленькая семья выжить в таких условиях была не способна. Поэтому члены одного рода всегда держались друг за друга, готовы были прийти на помощь в любой момент.
В 1822 г. в России был составлен «Устав о сибирских кыргызах», то есть, о казахах. С кыргызами их постоянно путали. Он вводил систему управления на землях Среднего жуза (жузы — это объединения казахских родов и племён); систему эту, впрочем, ещё предстояло создать. Российская империя постепенно продвигалась в степь с двух направлений, преодолевая местное сопротивление.
Из Оренбурга шёл натиск в нынешний Западный Казахстан, и уже к 1853 году русские прочно укрепились на реке Сырдарья. Условия были непростые: стужа зимой, удушливый зной летом, враждебное население, полное отсутствие бытового комфорта. Тем не менее, крепости постепенно превращались в городки. Так, Ак-Мечеть была переименована в Перовск, потом Перовский, а при советской власти стала Кызыл-Ордой. То есть, была «Белой мечетью» — стала «Красной столицей», центром тогдашней Казахской автономной республики.
Вторым направлением был Омск. Сибирские казаки строили свои крепости в нынешнем Восточном Казахстане, в регионе под названием Семиречье (по-казахски Жетысу). Семь рек и речек впадало в озеро Балхаш — отсюда название. Климат здесь был благоприятнее и привычнее для русских, чем в засушливых полупустынях вокруг Сырдарьи, почва подходила для сельского хозяйства, существовала система арыков (каналов для орошения), расстилались сенокосные луга для кормления лошадей, рос лес, рядом возвышались горы Алатау. Там был основан форт Верный — будущий город Алматы.
На стыке старого и нового
К середине XIX века все казахские земли оказались под полным российским управлением. Ни о жузах, ни о других местных объединениях уже никто не вспоминал. Территории входили в разные административные единицы, границы двигались, этническая, социальная и культурная ситуация тоже постоянно менялась. Кто только не жил в этих степях — казахи, уйгуры, кыргызы, туркмены. Там водворилось новое казачье войско, Семиреченское, появились города — места скопления пришельцев из европейской части страны, будь то чиновники, военные или рабочие. А степи по-прежнему были населены теми, кого в городах пренебрежительно называли «туземцами».
Приезжие инженеры и чиновники занимались орошением земель, строительством железных дорог, в городах появились школы. Казахи, в первую очередь дети элиты, начали отходить от своей традиционной культуры, получать образование, а затем чины и положение в новой имперской администрации, погружаться с головой в общественную жизнь. Но и своих корней они не забывали. Так формировалась новая национальная элита.
В 1897 г. в казахских степях жили около 3 млн человек из числа местного населения, а прибывших из европейской части империи было 1,5 млн человек. То есть население увеличилось на 50% за счёт приезжих — правда, не всем удалось закрепиться на новом месте. Переселенческая политика предполагала выдачу крестьянам «свободных земель» в Сибири и Центральной Азии, что давало прекрасную возможность ослабить социальную напряженность в центре России. Однако те, у кого отбирали родовые земли, разумеется, были недовольны. Смесь старого и нового можно было увидеть в разных частях Российской империи, но в казахских степях она была особенно взрывоопасной. Слишком уж велики были различия между разными составляющими в хрупкой системе «степь/города», «кочевники/земледельцы/интеллигенты». Помимо медленно уходившего в прошлое старого степного уклада и новых идей, приходивших с имперской администрацией из европейских губерний, имелось турецкое влияние — всё шире распространялась мысль об объединении тюркских народов. А триггером стала Первая мировая война.
Казахстанское восстание: кровавая баня 1916 года
Кажется, что здешние места очень далеко от полей сражений. Кочевников в армию не призывали как «инородцев», враги до степей не добирались. Однако влияние войны оказалось огромно. Во-первых, голод.
Многие районы, где раньше кочевали казахи, теперь были заселены земледельцами из России и Украины. Они выращивали хлеб, но из-за природных условий урожай был очень нестабильным, некоторые области, как и раньше, зависели от привозного хлеба. Из-за войны поставки стали нерегулярными.
Во-вторых, в очередной раз стала меняться — но теперь очень резко и быстро — этническая ситуация, когда в Центральную Азию отправили около двухсот тысяч немецких и австрийских военнопленных. Они уже были травмированы пребыванием в окопах, обозлены и на свои правительства, и на весь свет, так что им пришлась по душе революционная агитация. Одновременно в Семиречье хлынули беженцы из прифронтовых и оккупированных губерний, тоже обозлённые на правительство, весь свет и немецких и австрийских захватчиков.
В конце концов в здешний пороховой погреб попала искра.
Историки спорят о том, что стало причиной ужасающего взрыва жестокости и кровопролития во время казахстанского восстания 1916 года. Многолетнее угнетение? Земельные споры? Коррумпированность местных властей и дурная осведомлённость в центре о здешних делах? Всё вместе?
Как только началась война, пошли разговоры, что надо бы в той или иной форме привлечь «инородцев» к обороне — усиленные рассуждениями националистов, что те, мол, освобождены от военной службы, в отличие от «истинно православных», проливающих кровь за родину. В армию казахских кочевников решили не призывать, опасаясь давать им в руки оружие, но на тыловые работы мобилизовать. Голоса, призывавшие к осторожности или хотя бы к более тщательной подготовке, быстро были заглушены. Но на местах не было списков кочевого населения, никто не провёл разъяснительных работ, не учли и того, что в июле начинался священный для мусульман месяц Рамадан. Кроме того, центральные власти поручили исполнение задачи местной администрации, погрязшей в коррупции. У чиновников появилась отличная возможность нажиться, поскольку желающих откупиться от мобилизации было более чем достаточно. И тут наружу вырвались все старые обиды. Удивительно, как в критических обстоятельствах сплетаются социальные, этнические, политические противоречия — и порождают кровавого монстра.
Наибольшего ожесточения волнения достигли в Семиречье: бунтующие набрасывались на местных чиновников, мухлевавших со списками для призыва, нападали на русских переселенцев. За непродуманную политику властей, за чужое воровство и за эксплуатацию расплачивались все чужаки, не жалели никого. Погибло множество детей, многие русские женщины исчезли — так и не ясно, убили их или захватили в плен. Некоторые казахские племена использовали традиционный способ протеста, откочевав из владений русского царя в Китай, — но по дороге вырезали деревни русских переселенцев.
На подавление восстания отправили войска, и тут началась следующая волна агрессии: увидев, что творилось в разорённых деревнях, солдаты буквально озверели. Последствия были ужасны. Среди представителей власти, казаков и крестьян-переселенцев Семиречья погибло 1905 человек и 1105 пропали без вести (в основном женщины), но эти цифры меркнут рядом с потерями казахов и кыргызов: их погибло от 100 до 150 тысяч, ещё 164 тысячи (по другим данным – 300 тысяч) вынуждены были откочевать в Китай.
Большинство погибших были жертвами голода, холода, болезней и невыносимых условий, созданных восстанием и вынужденной миграцией.
Смутное время
Однако впереди были еще большие ужасы. 1917 год воспринимается нами прежде всего сквозь призму того, что происходило в Петрограде или Москве, но это было время, когда начала разваливаться целая империя. Самые разные силы начали ожесточённую борьбу за власть, и казахские земли оказались частью сложного противостояния, затрагивавшего Сибирь, Урал, Поволжье, другие части Туркестана.
Сначала Временное правительство пыталось ликвидировать последствия действий царской власти; всеобщая амнистия, объявленная весной 1917 года, коснулась и участников восстания 1916-го. Также правительство способствовало возвращению казахских и кыргызских беженцев из Китая, надеясь на освобождение захваченных русских женщин. Однако обстановка всё больше накалялась. Русское население Центральной Азии выступало против возвращения амнистированных и беглецов — ведь придётся вернуть им занятые земли. Представители казахских организаций просили разъяснить русским, что казахи — такие же граждане, остановить грабежи и расстрелы, наладить помощь. Одновременно русские переселенцы жаловались на то, что казахи нападают на них. Что происходило на самом деле? Легко могу предположить, что счёты сводили все кто мог — со всеми, кто когда-то чем-то им досадил в реальности или воображении.
В июле 1917 года в Оренбурге казахские политики и интеллектуалы провели съезд — тогда он назывался «Всекыргызским», казахов по-прежнему не очень выделяли из общего кочевого населения. Так возникла партия «Алаш», названная в честь мифического предка всех казахов Алаш-хана. Её руководство хотело объединения казахских земель в автономную республику и стало готовиться к выборам в Учредительное собрание.
Русские переселенцы заволновались и попросили Керенского усилить влияние центральной власти. И все, вне зависимости от происхождения и положения, хотели защиты и хлеба.
Что могло ответить Временное правительство? Мусульмане и немусульмане, город и деревня, степь, либералы и социалисты, эсеры и большевики, крестьяне и казаки, коренные жители и переселенцы, военнопленные и многие, многие другие хотели от него абсолютно противоположных вещей. Что вообще в этой ситуации могло сделать правительство, которое с каждым днем теряло свой вес даже в центре страны?
Осенью 1917 года большевики захватили власть и сразу же издали «Декларацию прав народов России». Всем были обещаны равные права, в том числе право на самоопределение — вплоть до отделения!
В обращении «К трудящимся мусульманам» им отдельно обещана неприкосновенность верований и традиций и торжественно заявлено: «на наших знамёнах несём мы освобождение угнетённым народам мира!». Сегодня мы знаем, что грош цена была этим заявлениям, но что думали люди тогда? Как резонно замечает историк Владимир Булдаков, «конечно, подобная демагогия приносила свои плоды — в те времена мало кто на Востоке не считал себя “угнетённым”». Уже в ноябре в северном Казахстане возникает социалистическая партия «Уш-Жуз», которая начинает бороться против членов партии «Алаш».
В разных частях Центральной Азии власть оказалась у противостоявших друг другу сил. В Ташкенте командовали большевики, в Оренбурге — казачий атаман Дутов. Антибольшевистские силы в Туркестане переместились в Коканд. 28 ноября 1917 года представители разных территорий и народов, входивших в Туркестан, объявили его территориально автономным и существующим в единении с Федеративной демократической Российской республикой — то есть не со страной Советов, которую уже начинали строить большевики. В состав правительства Туркестанской автономии вошли казахи, узбеки, татары, евреи — кто знает, как бы сложилась судьба здешних мест и живущих тут людей, если бы она устояла? Но она не устояла. Сразу же начались разногласия между сторонниками модернизации и консерваторами. Уже в декабре председателем правительства стал казахский интеллектуал, выходец из знатной семьи, получивший европейское образование — Мустафа Шокай.
В Оренбурге прошел Второй Общекиргизский — то есть, всеказахский — съезд, где готовилась реализация идеи о создании автономии именно казахских областей.
Руководители партии «Алаш» создали совет — Алаш-Орду. Но большевики не собирались с этим мириться. Они начали репрессии, запретив небольшевистские издания и общественные организации региона.
Очень хочется из сегодняшнего дня крикнуть так, чтобы услышали и в Оренбурге, и в Коканде 1918 года: скорее объединяйтесь, готовьтесь к борьбе, договаривайтесь с белым движением, несмотря ни на что… Не слышат. А если бы услышали, то всё равно вряд ли бы так поступили — у всех свои цели, свои задачи.
Кровавые надежды
Январь 1918 года. Алаш-Орда и Туркестанская автономия не могут договориться о том, кто должен контролировать Сырдарьинскую область. Мустафу Шокая лишают власти. Одновременно в Ташкент прибывают 11 эшелонов с войсками и артиллерией, которыми командует 22-летний большевик Константин Осипов, ещё совсем мальчишка. Что он мог знать о здешних делах?
Войска под командованием Осипова разгромили Туркестанскую автономию, и правительство Алаш-Орды, нуждавшееся в союзниках, пошло на переговоры с большевиками. Всё-таки у гражданской войны своя непредсказуемая драматургия!
Зачем Ленину вдруг понадобился союз с казахской партией, которая была ему враждебна, да ещё и стремительно теряла позиции? Вождь большевиков рассчитывал, что «триумфальное шествие советской власти» дойдёт и до Казахстана.
Но на кого ему здесь опереться? Казахские большевики существовали, но их было очень мало и они не обладали большим влиянием. Русское население было представлено в основном казачеством и крестьянами-переселенцами — и те, и другие не очень лояльный элемент. Вот и возникла идея заключить тактический союз с «буржуазными националистами» из партии «Алаш».
В начале апреля казахи встретились с Лениным и Сталиным, но переговоры зашли в тупик. Союза с Москвой не получилось, но, может быть, получится договориться с антибольшевистскими силами? Часть казахской степи оставалась под контролем казачьих атаманов. Атаман Дутов, в течение 1918 года пытавшийся удержать Оренбург и земли вокруг него, вроде бы поддерживал казахских политиков. В Семиречье его войска объединили усилия с другим атаманом, Борисом Анненковым. Это был ещё один мальчишка, изуродованный войной, своей жестокостью и бесшабашностью похожий на Осипова. Анненков в значительной степени опирался на китайцев, а также казахов и кыргызов.
Антибольшевистское движение эсеров и других левых сил в Сибири добивалось больших успехов, и мысли о создании федерации и объединении казахов с народами Сибири, Урала, Поволжья, казалось, могли к чему-то привести. Но в ноябре 1918 года Александр Колчак сверг эсеровское правительство и к власти пришли силы, которые видели Россию единой и неделимой.
Никакие разговоры о казахской или любой другой автономии им были не нужны; белые игнорировали национальные устремления казахов, в лучшем случае используя их как ценную боевую силу. Однако весной 1919 г. дела и у Колчака пошли совсем плохо. По мере продвижения Красной армии вглубь Казахстана «Алаш» постепенно вынужден был признать советскую власть. Некоторые члены партии вошли в состав местных органов при Советах, другие отошли от политики — но таких людей советская власть в конце концов уничтожала, и многие погибли во время Большого террора. А Мустафа Шокай, который после разгрома Туркестанской автономии оказался зажат между большевиками и Колчаком, ни с одной из этих сил сотрудничать не хотел. Он бежал в Закавказье, потом в Турцию и наконец в Европу, где стал одним из лидеров центральноазиатской эмиграции.
Первый голод
Большевики победили, и в 1924 году изменили границы: Оренбург передали в состав РСФСР, а Киргизская АССР стала Казахской со столицей в Перовске, который переименовали в Кызылорду.
Однако к концу Гражданской войны Казахстан лежал в руинах. Количество жертв белого и красного террора, этнических конфликтов было ужасающим, с начала Первой мировой в здешних местах постоянно не хватало еды. Доставка хлеба из центральной России была фактически остановлена, собственного хлеба производилось недостаточно, сельское хозяйство пришло в упадок. Множество скотоводов откочевало в Китай. Общее разложение сказывалось повсюду. К тому же там, куда во время Гражданской войны приходили большевики, устанавливался режим военного коммунизма. Это означало продразвёрстку — изъятие большей части продуктов. Сначала забирали в основном хлеб и масло, потом поняли, что со скотоводов можно взять ещё и мясо. Результат — ужасающий голод. В ноябре 1921 года, по официальным сообщениям, «из семи губерний КССР – пять голодает». Но предполагалось, что здешние земли как-то будут кормить центр и Красную армию, и новые власти продолжали отбирать что могли. В Акмолинской и Семипалатинской губерниях, где дела шли получше, продотряды изъяли до 80% всех излишков. Зерно, масло и мясо отправляли в центр страны.
Людские потоки беспрерывно перемещались. Кто-то пытался покинуть Казахстан и отправиться в, казалось, более спокойную Сибирь, большое число казаков ушло с белыми в соседний Китай. Оренбургское и Семиреченское казачество, составлявшие важную часть этнического разнообразия казахских степей, практически перестали существовать. Одновременно с этим на восток отправлялись тысячи людей, замученных голодом в Поволжье и других частях центральной России. Результат — горы трупов, драки на улицах за право съесть кошку или собаку, каннибализм, брошенные дети. И всё это было только началом ужасающих трагедий, обрушившихся на Казахстан в ХХ веке: их мы обсудим в следующих лекциях цикла.
Я много раз говорила, что не верю в то, что история якобы повторяется, на мой взгляд, это просто популярный миф. Но я понимаю другое: проблемы, которые не были решены сто лет назад, будут вылезать снова и снова — какими бы ни были новые обстоятельства и политические игроки. Невылеченную болезнь нельзя просто так забыть и игнорировать.
Спасибо всем, кто нас поддерживает на платформе «Бусти», нашим патронам на Patreon, нашим спонсорам на Ютубе, всем, кто не даёт им нас заткнуть. Если кто-то ещё не подписался на наш канал или на регулярные пожертвования и подпишется сегодня или расскажет о нас друзьям — вы очень сильно нам поможете.
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube