Как нам оценить Екатерину II?
Действительно ли она Великая?
Чего мы все желаем для России? Мира, свободы, справедливых законов, процветания, европейского пути развития… Представьте, что к власти приходит человек, который тоже искренне хочет именно этого. Он преисполнен самыми благородными, самыми прогрессивными идеями, пытается вдохновить целую страну на перемены, пишет новые законы, заботится об образовании и культуре. Кажется, одно только слово — и Россия будет свободной…
Но этот человек с треском проваливается. Или всё-таки не проваливается? Как нам оценить Екатерину II? Вечно упрекать её за то, что она не сделала — или радоваться тому, что она всё-таки сделала?
Смотрите это видео на YouTube
Мы довольно много знаем о её детстве, молодости и дороге к престолу; впрочем, главный источник — мемуары самой Екатерины. Учтём, что любые воспоминания — вещь сомнительная и крайне субъективная; Екатерина не просто так писала разные варианты своих «Записок», причём все они заканчивались вступлением на престол её мужа Петра III.
Во всяком случае, известно, что София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская родилась в 1729 году в городе Штеттене. Германия тогда была раздроблена на более чем 300 государств, некоторые из них были совсем крошечные, и девочка была не слишком завидной невестой. Однако русская императрица Елизавета Петровна искала жену для своего племянника, будущего наследника престола, Петра Ульриха Гольштейн-Готторпского, который был вывезен в Россию — и выбрала её. Так София Фредерика в 1744 году поехала в далёкую неведомую страну, чтобы стать там сначала Екатериной Алексеевной, женой наследника, а потом и Екатериной II.
Среди дворцовых интриг она чувствовала себя довольно свободно, хотя, конечно, писала в дневниках, как поначалу боялась, стеснялась и как её обижали. Екатерина пережила и тяжёлую болезнь, и высылку матери, которую резонно заподозрили в шпионаже в пользу Пруссии. Став женой великого князя Петра Фёдоровича, она долго не могла родить наследника, и её положение при дворе было весьма шатким. Когда малыш наконец появился на свет, его сразу забрала императрица Елизавета Петровна. Тем не менее, к концу правления Елизаветы у Екатерины уже были свои сторонники, друзья, и даже своя партия. Она готовилась к восхождению на престол, рассчитывая участвовать в политических делах через мужа.
Дело Петра III
Отношения Екатерины с Петром III складывались очень сложно, и тут перед историками встаёт непростой вопрос. Вроде бы всем известно, что Пётр Фёдорович был дурак, грубиян, псих и хам, что он ненавидел Россию, играл в солдатики, завёл себе Голштинское войско и молился на Фридриха II. Но этот взгляд порождён, прежде всего, воспоминаниями Екатерины и её сторонников. А ведь ещё римские юристы сформулировали важнейший принцип юстиции: да будет выслушана другая сторона. Екатерина ненавидела своего мужа, а он ненавидел её, это подтверждается множеством воспоминаний. Он был с ней крайне груб и открыто сожительствовал со своей возлюбленной Елизаветой Воронцовой, что для Екатерины было унизительно. Но был ли Пётр умственно отсталым и неспособным к власти? Единого ответа на этот вопрос нет.
Что мы знаем о Петре Фёдоровиче? Он прожил ужасную жизнь. Мать его, Анна Петровна, умерла очень скоро после рождения сына; потом умер и отец. У мальчика были жестокие и грубые воспитатели, он не получил нормального образования и с малых лет был приучен к пьянству. Вопрос, конечно, насколько все эти сведения из воспоминаний современников соответствуют реальности — но, похоже, Пётр действительно был груб и любил выпить.
Однако посмотрим, что происходило, когда в самом конце 1761 года, после смерти Елизаветы Петровны, Пётр ненадолго стал императором. Первое, что он сделал (к невероятному возмущению гвардии и образованного общества) — заключил мир с Фридрихом II в разгар Семилетней войны. Русские войска ушли, не получив никаких земель, это сильно облегчило Фридриху борьбу с остальными противниками, и я понимаю, что, наверное, гвардия была недовольна. С другой стороны, человек, который завершает бессмысленную войну, у меня, например, вызывает симпатию.
Затем Пётр издал «Манифест о вольности дворянской» — дворяне получили возможность не служить всю жизнь, как в петровскую эпоху, а выйти по желанию в отставку и жить, где пожелают, в своих поместьях или за границей. Этот манифест узаконил частное пространство, создал свободное сословие, хотя и только среди дворян, что, конечно, было несправедливо. Через полвека молодые люди, сыновья и внуки этих свободных дворян, станут бороться за свободу других. Это будут декабристы. Именно после манифеста «умственно отсталого» Петра III в России стало развиваться понятие дворянской, личной чести, не обязательно зависящей от государства, что сыграло огромную роль в русской культуре и общественной жизни. А ещё Пётр упразднил Тайную канцелярию, которая при Елизавете вызывала всеобщий трепет, и подписал закон о секуляризации церковных земель, планируя передать государству многочисленные земли, принадлежавшие монастырям. Это дало Екатерине замечательный козырь. Она подробно объясняла, как Пётр презирал русский народ и православие, как он смеялся в церкви и передразнивал священников. Но, вообще-то, это XVIII век. Тех, кто смеялся в церкви и не особенно прислушивался к проповедям, было довольно много. Но для Екатерины было очень важно, чтобы все её подданные забыли о том, что она немка, она подчёркивала свою «русскость», набожность, соблюдала все православные обряды, посты, совершала богомолье и так далее.
Взойдя на престол, она отменила указ Петра и вернула церкви все земли — а через два года, когда уже покрепче себя чувствовала у власти, уже сама отняла их, да ещё и перевела церковных крестьян в государственные. Ещё раз: Екатерина была выдающаяся женщина, умная, волевая, образованная. Пётр III был похуже, поплоше, поглупее, но похоже на то, что он совсем не был таким «уродом», каким она хотела его изобразить.
Владычица России
За те полгода, что Пётр был на престоле, его отношения с женой резко испортились; ходили слухи, что Екатерину или арестуют, или отправят в монастырь. Императрица решила действовать и призвала гвардейских офицеров выступить в её защиту.
Екатерину поддержали её тогдашний фаворит Григорий Орлов, его очень умный, волевой и популярный брат Алексей, её в тот момент близкая подруга Екатерина Дашкова (как ни странно, родная сестра Елизаветы Воронцовой, фаворитки Петра), Никита Панин, один из самых образованных и просвещённых людей того времени, воспитатель наследника, связывавший с воцарением Екатерины большие надежды, и другие. И вот она взяла власть в свои руки. Императора арестовали и отправили во дворец под Петербургом. Елизавета Воронцова на коленях умоляла, чтобы ей разрешили разделить с Петром его заточение (что хорошо о ней говорит, вообще-то), но её выслали в деревню. Пётр же остался в Ропше под охраной нескольких верных Екатерине офицеров, прежде всего Алексея Орлова. Сохранились записочки, присланные Орловым, там сообщается, что «урод наш заболел». Но мы не знаем, правда это — или записка была написана задним числом. А потом Орлов пишет: «Матушка, не знаем, как это произошло, все мы были пьяны, урод наш подрался с князем Фёдором, глядь, а он уже и мёртвый». Опять же, мы не знаем, в каких условиях это письмо было написано: действительно ли его прислал Алексей Орлов по следам реальных событий, или Екатерина велела ему задним числом это написать, или он сам так решил, понимая, что нужны доказательства, что императрица ничего не знала, или это более поздняя фальшивка.
Философский вопрос
Как бы то ни было, в 1762 году Екатерина стала единовластной владычицей России. Теперь можно воплотить идеи, которые давно бродили у неё в голове. Но справится ли она с ролью просвещённого монарха?
Из умных книжек она чётко понимала, как надо управлять. Это XVIII век, время философов Просвещения: Монтескье, Вольтера, Гоббса, Локка, Дидро, Руссо. Они придумали, во-первых, теорию общественного договора. Царская власть — не божественный дар, спущенный с неба, а проявление общественного договора. Люди договариваются с властью, что они отдают часть своих свобод, а за это власть обеспечивает их безопасность и служит их процветанию. Договор подразумевает обязательства двух сторон; все свободы отнять нельзя, есть понятие неотъемлемых прав человека, данных ему от природы. Во-вторых, философы дошли до идеи разделения властей. Три ветви власти — законодательная, исполнительная и судебная — не должны быть сосредоточены в одних руках. Должно быть правительство, орган исполнительной власти. Должен быть орган, где избранные представители общества принимают законы. Правительство должно отчитываться перед ними, а не перед монархом. Кроме того, должна существовать абсолютно независимая судебная власть — судьи, которые подчиняются только закону и никому больше.
Екатерина понимала, что в России ничего такого нет. Все ветви власти замыкаются на ней, императрице, базовое право людей на свободу не соблюдается, поскольку существуют крепостные крестьяне. Казалось бы, вот теперь всё можно исправить, переделать в соответствии с любезными её сердцу идеями Просвещения — и то, что она этого не сделала, стало основанием для претензий многих даже не современников (современники ей прощали), а потомков. К Елизавете, к Анне Иоанновне или к Петру III таких претензий меньше — в общем потому что они были не такими образованными, как Екатерина, и могли не понимать и не разделять эти идеи. А Екатерина прекрасно знала, что нужно делать. И хотя в 1760-х она ещё нетвердо чувствовала себя на престоле, она решила собрать Уложенную комиссию из избранных обществом представителей самых разных слоёв населения для составления нового Уложения, то есть, нового свода законов. В течение полутора лет Екатерина писала свой знаменитый «Наказ» — огромный текст, содержащий принципы, которыми комиссия должна руководствоваться в работе, и начала его так: «Россия — есть европейская держава». Всё. Точка.
Она, конечно, там написала, что в России власть может быть только самодержавной (по мысли Монтескьё в таких больших государствах естественное правление — это деспотизм, но Екатерина II выражалась деликатнее: самодержавие). Однако все в России должны подчиняться закону, пользоваться неотъемлемыми правами, наказания должны быть смягчены, смертная казнь сведена к минимуму. Но… Часто пишут, что несколько человек стали говорить об освобождении крестьян, и Екатерина комиссию быстренько распустила под предлогом начавшейся войны с Турцией. Но я думаю, что дело не только в этом: комиссия оказалась не очень рабочей, все сословия просто тянули одеяло на себя и никто не думал об общем благе. Однако в те же 1760-е годы Екатерина издала несколько указов, только ухудшивших положение крепостных. Помещикам разрешалось самостоятельно ссылать крестьян в Сибирь, на каторгу, а крестьянам запрещалось жаловаться на помещиков. Что это — лицемерие, в котором усердно обвинял императрицу Пушкин? Или попытка укрепить свою базу и добиться большей поддержки, чтобы потом начать проводить реформы?
Екатерина занялась сбором мнений. С её благословения было учреждено Вольное экономическое общество, которое устроило конкурс научных работ, что тогда было очень популярно.
Вроде бы никакого отношения к политике — но тема объявлена такая:
«Что полезнее для общества, чтоб крестьянин имел в собственности землю или токмо движимое имение? Сколь далеко его права на то или иное имение простираться должны?»
Вроде бы чистая экономика, но нет, это вопрос политический. Каковы могут быть права крестьянина? Ведь он сам имущество. Его могут продать без земли, то есть не всю деревню продать, а конкретного человека вырвать из семьи, из всех связей, передать другому или в карты проиграть. Могут в Сибирь сослать, если он не угодил помещику. Это в завуалированном виде вопрос, надо ли освобождать крестьян.
Общество получило довольно много работ, и большую часть — из-за границы, что, наверное, Екатерину тоже заставило задуматься. Первая премия досталась французу Беарде де Лабею, который написал, что освободить крестьян необходимо, но делать это надо постепенно, потому что они к свободе ещё не готовы. Для Екатерины это очень важно, но нам никогда не разобраться — это её лицемерие, или индульгенция самой себе, или защита от страха, что сейчас она начнёт реформы, а её свергнут. Мысль, конечно, удобная: крестьяне пока не готовы к свободе, приготовим, и тогда уж будем освобождать. Я могу предположить, что Екатерина решила начинать действовать не с крестьян, а с дворян: надо позволить помещикам осознать новые идеи, позаботиться о том, чтобы в России появились новые, мыслящие люди, чтобы они стали активнее участвовать в жизни страны.
Учиться, учиться и ещё раз учиться
Екатерина вложилась в образование. Её помощником в этом деле стал Иван Бецкой, вместе они создали ряд замечательных образовательных и воспитательных учреждений, в том числе Смольный институт благородных девиц.
Вообще-то, это было замечательное учебное заведение, хотя над институтками принято подсмеиваться. Воспитывали смольнянок по-новому. Екатерина, конечно, не сама это придумала, а прочитала у Руссо, который в своих произведениях, прежде всего, в романе «Эмиль», развивал революционные идеи, что нужно воспитывать в человеке человека, развивать его душу, а знания – это нечто второстепенное.
Смольный институт был рассчитан именно на воспитание, девушек забирали из семьи, сокращали до минимума их общение с родителями. Руссо это одобрил бы. Светское общество разлагает, а здесь им внушат новые прекрасные принципы и разовьют их душу.
В более поздние годы правления Екатерины была проведена целая реформа образования. В каждом уездном городе открыли двухклассные училища, в каждом губернском — четырёхклассные. Для того времени это было очень много; Екатерина вникала в вопрос, писала инструкции и пособия. Вот сейчас постепенно просвещение разовьётся, а дальше посмотрим…
Но в России вспыхнуло кровавое, ужасающее восстание Пугачёва. Крестьяне, доведённые до отчаяния крепостной неволей, варварски расправлялись с помещиками — да и просто с каждым, кто был одет в европейское платье. Так же кроваво и жутко восстание было подавлено, несмотря на все призывы Екатерины к смягчению наказаний.
Я всегда представляю себе, что мог бы сказать ей философ Дени Дидро, незадолго до того приезжавший в Россию: «Посмотрите, вы довели крестьян, и они восстали». И понятно, что ответила бы Екатерина: «Да, возможно, но посмотрите, как они дики, посмотрите, как они разнузданны, посмотрите, какой ужас эта освобожденная стихия». Это два разных взгляда на важнейший вопрос, который в течение всего XIX века будет стоять перед каждым российским государем: освобождать ли?
Все они, и Александр I, и даже Николай I, понимали, что надо дать людям больше свободы. Но что если будет второй Пугачёв? А если ещё и недовольные помещики придут и тебя придушат? Сложно.
Цена свободы
Одновременно Екатерина проводила очень разумную экономическую политику. Это тоже важный вопрос. Вот теоретически освободит она крестьян — а куда они все пойдут? У них работы никакой не будет. Екатерина способствовала развитию торговли и промышленности, поддерживала буржуазию, банки, новую экономику. Как писал Державин, «велит любить торги, науки и счастье дома находить». Я прекрасно понимаю рассуждение, что надо сначала подготовить почву, а уже потом уничтожать крепостное право. Оно очень разумно. Но я не могу запретить себе думать о том, какой была бы сегодня наша страна, если бы Екатерина всё же отменила его ещё тогда. Это такое нехорошее, циничное рассуждение — может быть, у людей того времени действительно возникли бы те проблемы, которых боялась императрица, но последующим поколениям жилось бы намного лучше. Екатерина, естественно, не обязана действовать так, чтобы мне это понравилось. Но, к сожалению, чувство разочарования приходит всякий раз, когда речь заходит о её царствовании.
Итак, после восстания Пугачёва Екатерина провела множество мощнейших реформ, в первую очередь увеличив количество губерний — меньшей территорией проще управлять. Она пыталась использовать идеи Просвещения, сделать суд независимым от властей по крайней мере на местном губернском уровне. Полностью это сделать не удалось, но всё же суд она как могла отделила. Для дворян императрица создала выборные должности, даровала им жалованную грамоту с огромными льготами, и, в том числе, важнейшим положением, что их нельзя подвергать телесным наказаниям. После этого выросло «непоротое поколение» со своими представлениями о чести. Дворяне получили возможность избирать своих предводителей, уездного и губернского, собирать дворянское собрание и решать местные вопросы самостоятельно — это, по сути, школа самоуправления. По другой жалованной грамоте горожане тоже получили льготы, в том числе, возможность выбирать представителей в свои органы самоуправления — городские думы. Хотела Екатерина сделать жалованную грамоту и крестьянам (конечно, государственным, а не крепостным), но не решилась. Но всё-таки реформы шли и должны были подготовить почву для других преобразований.
Стакан наполовину полный или наполовину пустой? Можно сказать, что Екатерина хотела многого, а сделала слишком мало, но можно и сказать, что она сделала что могла. Другие современные ей философы на троне, Фридрих II или Иосиф II Австрийский, тоже пытались проводить реформы в духе идей Просвещения, сохраняя при этом свою неограниченную власть. Получилось не всё, но в их странах это привело к независимым судам, религиозной терпимости, облегчению жизни крестьян. Может быть, Екатерине II просто не хватало авторитета для такой радикальной реформы, как освобождение крепостных?
Тень революции
Не стоит забывать, что параллельно с внутренними преобразованиями Екатерина вела блистательную, победоносную внешнюю политику. Это невероятно увеличило то, что сейчас принято называть кредитом доверия. Во-первых, раздел Польши — в результате кровавых и страшных событий страна исчезла с карты Европы, а территория России выросла. Во-вторых, две войны с Турцией, присоединение Крыма и выход России к Чёрному морю, что принесло Екатерине невиданную популярность. В 1780-х она уже матушка-царица, Фелица, практически богиня. Казалось бы — делай что угодно. Теперь, когда Россия прочно стоит одной ногой на Балтике, а другой на Чёрном море — наконец пришло время заняться несчастными крестьянами…
Но в 1789 году во Франции началась революция.
Екатерина, как и все монархи того времени, испытала леденящий ужас — и, разумеется, прекрасно поняла, что революционеры в Париже, эти гнусные бунтовщики, читали те же книги, что и она, говорили о тех же свободах, правах, общественном договоре. Так вот к чему, оказывается, все эти идеи приводят! Известие о казни короля вызвало у неё, старой уже женщины, настоящую истерику.
Можно её понять. Вдруг в России начнётся то же самое? Она боялась заговора, масонов, того, что революционеры подбираются к её сыну и договариваются сместить её с престола. В 1790 году вышла знаменитая книга Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», ярко описывающая все страшные беды и несправедливости русской жизни: бедность, рекрутчину, воровство, крепостное право.
Екатерина сказала: «Это бунтовщик хуже Пугачева». Я вполне могу предположить, что если бы этот текст был написан в каком-нибудь 1767 году, то, может, она бы Радищева ещё и наградила. А в 1790 году, когда в Париже всё пылает, он отправляется в ссылку.
Я не могу сказать — какая потрясающая императрица была Екатерина! Но и сказать, что она мерзкая лицемерка, которая преследовала лишь свои крепостнические интересы, язык не поворачивается. Екатерина совершила огромное количество разных — и хороших, и плохих — вещей.
Меня же из сегодняшнего дня больше всего волнует вопрос о свободе и подготовке к ней, который Екатерина мучительно решала — и решила так, как решила. Насколько правилен был именно такой подход, каждый из нас может обдумать сам.
Спасибо всем, кто нас поддерживает на платформе «Бусти», нашим патронам на Patreon, нашим спонсорам на Ютубе, всем, кто не даёт им нас заткнуть. Если кто-то ещё не подписался на наш канал или на регулярные пожертвования и подпишется сегодня или расскажет о нас друзьям — вы очень сильно нам поможете.
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube