Как Казахстан принимал людей
И как сохранил свой свет
Чем глубже я погружаюсь в изучение истории Казахстана, тем больше убеждаюсь в том, что она во многом уникальна. Конечно, легко можно увидеть черты, сближающие развитие здешних мест и с другими частями Центральной Азии, и с другими государствами, возникшими на обломках империи. Но есть тут и то, что не перестаёт меня удивлять и восхищать…
Когда мы с моей командой решили записывать лекции про историю Казахстана, то попытались прикинуть — а сколько их будет? В одну всё, что хочется рассказать, явно не влезет. Может быть, две? Одна, скажем, дойдёт до начала Второй мировой, вторая будет про послевоенное время и дальше, до сегодняшнего дня… Ой, нет, так тоже явно не получится. Решили довести до рубежа 20-30-х годов, до жутких событий страшного голода, а дальше посмотреть.
Но и так тоже не получилось, потому что в истории Казахстана столько важных вех и интересных людей, что просто «бегло» рассказать о них никак не получается. В общем, в первой лекции я дошла только до начала 20-х годов — и то хотелось разбить её на части и подробнее поговорить о каждой, но пришлось себя сдерживать.
Чем же для меня так интересна и важна история Казахстана? Во-первых, это в какой-то мере, скажем так, исправление былых ошибок. Когда я училась в школе, о Казахстане, насколько я помню, на уроках истории речь вообще не шла. Поступила в университет, но и там нам ни разу не рассказывали о Казахстане ничего серьёзного и интересного. Естественно, у нас был курс «История СССР». Его читали несколько лет, он начинался с древности и доходил до современности. Все хихикали: учебник назывался «История СССР с древнейших времён». Это что же — в древности уже был Советский Союз? Но ясно, что подразумевалось — вроде бы как там шла речь не только об истории России, но и обо всех других частях СССР, которые, по представлениям того времени, всегда, во все времена, мечтали как минимум о договоре с Россией, а ещё лучше — о вхождении в состав империи, как бы она ни называлась, Российская или СССР.
Но обо всех частях империи — не то что за пределами России, но на самом деле за пределами Москвы и Петербурга — вообще-то речь почти не шла. Ну да, в какие-то моменты возникали Поволжье, Сибирь, Кавказ, Средняя Азия (теперь-то мы говорим «Центральная», но тогда такого понятия в заводе не было) — о них вспоминали, когда они «добровольно входили в состав…» или когда их завоёвывали и приносили им таким образом свет прогресса и цивилизации.
Про Казахстан и соседние с ним центральноазиатские земли не говорилось практически ничего. Вернее, наверняка что-то было, но всё это было рассказано настолько скучно и непонятно, что выветрилось мгновенно, на следующий день после экзамена. Запомнилось только странное слово «жузы», которые, оказывается, в середине XVIII века вошли в состав России. Теперь я знаю, что жузы — это объединения казахских племён и кланов, и даже понимаю, что на самом-то деле в XVIII веке они и не думали входить в состав империи. Но этого тоже никто мне в МГУ не объяснил, хотя общие курсы читали неплохие профессора.
И уж точно никто не рассказывал о страшных волнах голода, прошедших в ХХ веке в Казахстане и унёсших сотни тысяч жизней. И о восстании 1916 года, — важнейшем событии не только в жизни Казахстана, но и всей Центральной Азии и, вообще-то, Российской империи — я узнала намного позже. А о том, что в Казахстане было множество лагерей, я знала, но уж точно не из лекций университетских профессоров. Вот про целину нам рассказывали, правда, как легко догадаться, превознося «освоение целинных земель». Тем более что в нём же участвовал наш дорогой Леонид Ильич…
Ну вот, пожалуй, и всё. Поэтому, когда началась перестройка, было совершенно непонятно, что там, в Казахстане, происходит. Кто вышел на улицы Алматы? Это что — национальное движение или погром, учинённый хулиганами? По телевизору объясняли, что погром. Других объяснений не было. Насколько же мы оказались не подготовлены к тому, чтобы разобраться в событиях, бурно развивавшихся в разных частях разваливавшегося Советского Союза! Да и к тому, чтобы позже осознать, что происходит в возникших на его руинах государствах.
И вот теперь, уже давным-давно закончив университет, проработав сорок лет в школе, где, увы, я тоже практически никогда не рассказывала ученикам про Казахстан, я пытаюсь углубиться в историю этой страны. И понимаю, что это не просто ликвидация «белого пятна» в моих знаниях. Это изучение очень важной и для меня, и для многих моих ровесников темы, которой нас лишили. Ясно, что, не зная о том, что происходило в Казахстане, мы вообще нормально не можем понять ни историю России, ни механизм жизни и распада империй, ни то, как жить на их обломках.
Я опираюсь на те образы и рассказы, которые, конечно же, существовали в моей жизни. Я помню, как мой папа, который очень любил путешествовать, приезжал из очередной поездки и рассказывал мне про удивительные далёкие города. В детстве мне запомнилось, что Алма-Ата означает «отец яблок». Теперь вот я читаю в Википедии, что, во-первых, не отец, а дед, а во-вторых, что с точки зрения казахского языка это название вообще является просто искусственным соединением двух слов. Ну, может быть, и так, хотя немного обидно. Для меня всё равно название Алматы безусловно связано с образом большого красного сладкого яблока.
Следующий сильный образ — это, конечно, казахстанские лагеря, заключение и ссылка Солженицына, восстание в Кенгире. Это, вроде бы, не про историю Казахстана, а про дикие уродливые наросты, которые там создавала советская власть. Но с другой стороны — это о том, что, как мне кажется, составляет одну из важнейших черт развития Казахстана за последние два века точно, а может быть, и раньше.
Здесь всегда происходило смешение культур. Иногда добровольное — когда по казахским степям шли караваны, двигавшиеся в сторону Великого шёлкового пути, или когда сюда, начиная с конца XIX века, приезжали многочисленные переселенцы из центральных губерний. Или когда люди, поверившие бравурной советской пропаганде, ехали в Казахстан «поднимать целину».
Иногда принудительное — как до советской власти, когда, например, во время Первой мировой войны сюда прибыло несколько сотен тысяч военнопленных. Им было суждено сыграть важную роль в Гражданской войне. Потом — тысячи и тысячи заключённых и ссыльных, заброшенных в эти места системой ГУЛАГа. Кто-то из них так и сгинул здесь, кто-то вернулся домой, а кто-то остался и начал создавать для себя новую жизнь. В 2022 году сюда хлынул поток «релокантов». Для кого-то Казахстан был только остановкой, пересадкой на пути дальше, в Европу. А многие остались — и, насколько я могла понять из разговоров после своих лекций в Алматы и встреч с выпускниками, большинство довольно своей новой жизнью.
И вот здесь я почувствовала уникальность Казахстана. При таком невероятном, постоянном смешении культур, увы, просто напрашивается образ дальнейшего развития событий: взаимное неприятие, конфликты, кровь. И такое, к несчастью, здесь тоже было, в своей первой лекции по истории Казахстана я много говорю о восстании 1916 года, когда столкновения между местными жителями и переселенцами привели к множеству жертв и страшным последствиям. Предыдущая фраза очень сильно всё упрощает, так как столкновения здесь происходили самые разные, между разными группами жителей, и между жителями и властями, но об этом речь пойдёт в лекции. Сейчас только обозначу печальный факт, что подобные кровавые конфликты, увы, знакомы нам по самым разным частям всего земного шара.
Казалось бы, и дальше всё должно было происходить по тому же сценарию. Но вот несколько лет назад я «в прямом эфире» слежу за тем, как моя подруга с сыном убегают из России, от мобилизации. Она пишет в нашем дружеском чатике о том, как они добрались до Оренбурга, как едут на такси к границе, сколько здесь людей, как медленно всё движется. Ей страшно, и нам страшно это читать. А что будет дальше? Пока что всё зациклено на том, чтобы пересечь границу. Тем временем в новостях пишут, что город Уральск — основная цель большинства бегущих — уже переполнен, ночевать там негде. Что делать? Потом приходит следующая новость: директор кинотеатра Cinema Park Дилара Мухамбетова решила оставить зал открытым на ночь, чтобы люди могли там остановиться.
Ёлки-палки! Ну, оказывается, такое тоже бывает?
Ночевать в кинотеатре всё-таки не очень хочется. Подруга с сыном добираются до города Атырау, который, надо сказать, производит на них огромное впечатление. А на меня производит невероятное впечатление один, вроде бы мелкий, факт. Доехав до Атырау (и, кстати, выслушав множество советов от попутчиков, как и куда лучше ехать), наши беглецы поселились в гостинице, а затем отправились оформлять бумажки. На улице к ним подошла женщина, услышавшая их разговор, и сказала: «У нас в городе создана группа в интернете для помощи релокантам. Если у вас будут проблемы, пишите нам».
А когда в 2023 году я приехала с лекциями в Алматы, то после каждой из них как минимум человек пять выходили к микрофону не столько для того, чтобы задать вопрос, а чтобы сказать, повернувшись к залу: «Спасибо, Казахстан, за то, что ты нас принял».
Знаю-знаю, что я сейчас тоже всё упрощаю. Я не спорю, что множество добрых и хороших людей помогают беженцам по всему миру. И я понимаю, что в Казахстане тоже далеко не идеальная жизнь, не идеальные власти, и отношения между разными группами — этническими, религиозными — тоже не идеальны.
Но где он, этот идеал?
А в Казахстане, как мне кажется, на сегодняшний день отношения между людьми намного лучше, чем в большинстве других частей нашего несчастного шарика.
Я стараюсь начинать каждый день с того, чтобы писать письма людям, сидящим в тюрьме. Среди моих, увы, многочисленных адресатов есть поразительный человек — Олег Третьяков. Он был предпринимателем, жил в Соликамске в Пермском крае. Потом началась мобилизация, и этот уже далеко не молодой мужчина решил уехать. Он перебрался в Казахстан, открыл там бизнес. Олег очень любит ездить на мотоцикле. И вот он путешествовал по Казахстану, записывал видео и выкладывал в своём канале на YouTube. В описании его канала так и сказано: «путешествия и прыжки с парашютом, видео-зарисовки чудесной страны Казахстан!» Зарисовки там действительно чудесные. Видно, как Олегу нравится Казахстан.
Потом у него заболела дочь, которая живёт с четырьмя детьми в Краснодарском крае, и Олег вернулся. А так как он не скрывал своего отношения к вторжению России в Украину и собирал гуманитарную помощь для Украины, то его посадили. Дали шесть лет.
Но и сегодня из тюрьмы Олег с такой любовью пишет о Казахстане, что остаётся только поражаться, сколько света и радости он увидел в этой стране с таким непростым и тяжёлым прошлым.
Про все ужасы, творившиеся в Казахстане в разные периоды его истории, я рассказываю и в первой лекции, и в следующих тоже буду об этом говорить. Но вот этот свет, идущий от людей, которые, несмотря ни на что, поддерживают других, в том числе и «понаехавших», в том числе прибывших из тех мест, откуда так долго шло угнетение и где сегодня расизм стал чуть ли не нормой, — вот этот свет и готовность помочь для меня невероятно важны. Готовлюсь к лекциям и вспоминаю людей, говоривших: «Спасибо, Казахстан!»
Смотрите первую лекцию по истории Казахстана в субботу, 25 апреля, на моём YouTube-канале.
Доступ к истории без ограничений:
Подписывайтесь на мои соцсети:
Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube