Эта часть моего лечения может шокировать

Много интимных подробностей

В сегодняшнем рассказе будет много разных физиологических деталей. Я даже сомневалась, писать об этом или нет, а потом решила, что раз уж начала рассказывать, то отступать некуда…

Я предполагала начать с того, как постепенно вырабатывается рутина: ты знаешь, что надо вот это принять, вот сюда прийти, привыкаешь к лекарствам и процедурам. Но быстро выяснилось, что впереди много нового и неизвестного.

В пятницу утром, быстренько облучившись, полетела на Кипр читать лекции. Выходные были прекрасными. Во-первых, в отличие от Португалии, которую уже несколько недель осаждают дикие ураганы и дожди, — на Кипре 20 градусов тепла, солнышко, море… Спать в номере с видом на море, с открытым балконом под шум волн — мне ОЧЕНЬ понравилось.

Во-вторых, на Кипре много моих выпускников, поэтому все выходные прошли в чудесном, упоительном общении с самыми разными, очень приятными мне людьми.

В-третьих, мне очень понравились мои слушатели — и на лекции-квизе по истории Кипра, которую я читала для одной из местных компаний, и в лектории Curiosophy.

В общем, это было сплошное удовольствие.

Но было одно о-о-очень большое НО. Мы там всё время ели. А некоторые из нас не просто ели, а нагло, возмутительно обжирались. (Кажется, аналогичная история уже была с одним лектором, объевшимся в Лондоне огурцов?) Попав в Лимассоле в какую-то невероятную хинкальную, я просто не могла остановиться и заказала половину меню. А на следующий день ещё был ужин в кипрской таверне. И встреча выпускников в кофейне. В общем, не голодали.

Проблема заключается в том, что на каждое облучение я должна приходить с очищенным кишечником и полным мочевым пузырем. То есть сначала надо очиститься, а потом пить-пить-пить… Медсестра Кристиана использует трогательный глагол — evacuar — для описания первого процесса. «Вы с утра смогли эвакуироваться?» До кипрских выходных с эвакуацией отходов у меня всё было в порядке. И я, честно говоря, думала, что когда в желудок упадут тонны грузинской и греческой еды, организм их тоже быстренько эвакуирует.

Ан нет!

Непривычная вода, непривычные продукты, обжорство. Кишечник подумал-подумал и эвакуацию остановил.

Ну ладно, выходные же, а когда в понедельник полечу обратно, точно всё свершится. Съела в последний вечер здоровенный свекольный салат, рассчитывая, что мне это поможет.

(Кишечник: ну-ну…)

В ночь с воскресенья на понедельник, в 2 часа, переполненная прекрасными ощущениями, выезжаю из отеля. Кишечник спит. Приезжаю в Ларнаку, лечу в Афины. Выпиваю стакан воды — это же всегда помогает организму начать функционировать. (Кишечник: не всегда.) Ничего не происходит.

Очень-очень хочется спать. Слушаю аудиокнигу про Гренландию, засыпаю каждую секунду. Быстро делаю пересадку в Афинах — ничего не происходит. Лечу четыре с половиной часа в Лиссабон. Пока заходила в самолет, думала с опаской, что вот сейчас мне схватит живот и придётся стоять в очереди в туалет. Ничего подобного. Очереди не было, так как все спали — но и мой кишечник продолжал спать.

Прилетаю в Лиссабон уже в некотором унынии, местами переходящем в панику. Настроение портится ещё и от того, что прямо на выходе из самолета нас встречают пограничники и проверяют документы, хотя мы уже внутри Шенгенской зоны. Мне-то не страшно, но всё равно неприятно.

Ладно, думаю, на домашней португальской земле сейчас всё свершится. (Кишечник: не-не-не.)

Звоню медсестре Кристиане. Та полна сочувствия, советует не волноваться, приехать в больницу и всё эвакуировать там в спокойном состоянии. Дочка везёт меня в больницу. Очень хочется спать. Я в пути уже около 12 часов. Пытаюсь заниматься аутотренингом и убеждаю кишечник, что пора браться за дело. (Кишечник: еще чего!)

Приезжаем. Родные места не помогают. Идём в больничную аптеку, покупаем слабительное, принимаю двойную порцию. Ну сейчас меня ка-а-а-ак пронесёт… (Кишечник: ага-ага! Жди больше!)

Что остается делать? Жду. В зале ожидания по телевизору новости. Всё еще есть деревни, которых наводнение изолировало от мира. Вечером будет великое событие: на футбольном поле встретятся команды «Спортинг» и «Порту». Все замерли в ожидании. Две трети португальцев продолжают радоваться итогам президентских выборов, потому что они проголосовали против здешнего португальского трампика Андре Вентура, и тот не смог пройти в президенты. Для нас это значит, что мигрантская политика останется более мягкой.

Господи, может, хоть при виде Вентуры кишечник проснется? (Кишечник: да ну его на фиг…)

Сижу… Грустно ужасно. При этом хочется есть, хочется спать, хочется домой. Сижу… Вспоминаю: в XIX веке считалось, что для пищеварения полезен моцион. Встаю — начинаю ходить. Водичку пью. Очень скучно. Дочка резонно меня убеждает, что никакой трагедии нет. Конечно, нет, но обидно, скучно и унизительно.

И тут вдруг из отделения радиологии выходит медсестра — не Кристиана, а другая. И выходит она не просто так — она, оказывается, ищет меня. «Тамара! Мы волнуемся! Мы решили, что ты не прилетела! Мы позвонили Кристиане, она сказала, что ты тут…»

Ну да, я тут, но вот только… не могу выполнить условия, необходимые для проведения процедуры…

«Ну и ладно! Не страшно! Ты воды попей и пошли».

Господи!!!! Ура-а-а-а!!! Кидаюсь пить воду — быстро-быстро вливаю в себя шесть стаканов — и бегу в отделение радиологии. А там мне все рады, все улыбаются, расспрашивают про Кипр, поражаются, что там тепло, а у нас-то… В отделении появился новый персонаж, словно из какого-то сериала — очень серьёзный лопоухий практикант. Он с удивлением на меня поглядывает.

После процедуры едем домой. Ну, думаю, по законам жанра слабительное сейчас и подействует. (Кишечник: не будь такой самонадеянной!)

Не действует! Приезжаю домой в изнеможении. А там шурует моя помощница по хозяйству Эрика. Эрика до этого на три недели уезжала домой в Бразилию, вернулась, увидела, как я «прекрасно» в её отсутствие следила за чистотой, — и сразу принялась за дело.

Вхожу в дом с одной мыслью: дайте поспать. А тут грохочут стиральная машина и сушка, Эрика гремит кастрюльками — ощущение, что играет огромный духовой оркестр. Быстро объясняю, что в спальне ничего сегодня делать не надо, и ухожу туда, оставив Эрике остальную территорию. Меня не было всего несколько дней, но в это время не работали ни обогреватель, ни осушитель воздуха — так что всё очень холодное и влажное. Наплевать!

Нет сил даже надевать пижаму, ложусь прямо в чем приехала (позор!). Вытаскиваю только из рюкзака подаренный мне плед из шерсти альпаки, укрываюсь и сплю под грохочущую вокруг меня какофонию.

К вечеру просыпаюсь от наступившей тишины, с огорчением думаю, что, наверное, испортила себе ночь. К этому моменту кишечник всё-таки смилостивился и решил провести небольшую эвакуацию. Спасибо ему! А я завариваю на утро чернослив, включаю электропростыню, ложусь в постель и снова дрыхну.

Выводов несколько. Прежде всего, надо бороться с обжорством — даже если хачапури тебе приносят такой, что он просто тает во рту. Надо продолжать считать калории и соблюдать баланс белков, жиров и углеводов — что я делаю уже год с большим успехом. Никакие болячки не должны этому мешать. Я с началом лечения решила, что можно дать себе поблажку, раз уж я такая несчастная и болею, но похоже, что не стоит. Ну или уж не распускаться совсем. Ещё вывод — не оставлять физкультуру. Сегодня с утра уже назначила зарядку с тренером Володей и с нетерпением её жду. Ну и вообще, надеюсь, что мой здоровый образ жизни понравится моему кишечнику. (Кишечник: посмотрим-посмотрим).

Написала я всё это и думаю — наверное, многих шокирует этот рассказ. Зачем про такие глупости писать? Но ведь на самом-то деле это не глупости. Это то, из чего складываются наша жизнь и наше здоровье… Думаю, что в ближайшие недели у меня начнут накапливаться какие-то новые побочные эффекты. Во всяком случае, я ощущаю, как растёт усталость, как отекают руки — что ещё мне принесёт радиация? Не знаю. Но ясно, что надо, с одной стороны, жить нормальной жизнью, как мне всё время советуют в больнице, а с другой — установить чёткие рамки для себя и для своего кишечника.