Двенадцатая ночь: о праздниках, приметах и Шекспире

И немного о любимом танце английской королевы Елизаветы

В Европе, в отличие от России, зимние праздники уже подходят к концу. 6 января, в день Богоявления, знаменитую «Двенадцатую ночь», заканчиваются двенадцать дней после Рождества — странные, опасные и весёлые. В Испании идут процессии Reyes Magos — в память о волхвах, в Англии, Франции и многих других местах делают «королевские пироги», в которых запекают боб или монетку, и тот, кто её находит в своём кусочке, становится королём или королевой праздника.

Я мучительно решаю сложную проблему. Оказывается, в Англии и в некоторых других местах считается, что оставлять новогодние украшения после Двенадцатой ночи — дурная примета. А я-то всегда держу украшенную ёлочку — не до 8 марта, нет, — но до Старого Нового года. Как быть? Подействуют ли на мою ёлочку западные приметы?

Двенадцатая ночь, конечно же, вызывает прямые ассоциации с пьесой Шекспира. Меня ещё в детстве ужасно интриговал вопрос, почему так названа пьеса, в которой нет ни слова ни о каких зимних праздниках, да и вообще не определено, в какое время года разворачивается действие.

Теперь я знаю, что этот вопрос занимает далеко не только меня. Делались попытки связать сюжет пьесы с обычаями зимних праздников — прямо скажем, получалось довольно натянуто. В общем, объяснений существует несколько.

В пьесе у Шекспира близнецы Себастьян и Виола оказываются разлучены, Виола попадает во владения герцога Орсино и решает для большей безопасности выдать себя за юношу Цезарио. Она поступает на службу к герцогу и без памяти влюбляется в него. Но вот беда — герцог влюблён в красавицу Оливию, которая не желает его даже видеть. И тогда он отправляет к ней своего нового слугу, приказав рассказать Оливии о его, герцога, любви к ней.

И бедной Виоле приходится убеждать Оливию полюбить герцога. Ситуация осложняется тем, что Оливия, едва увидев красивого «юношу», влюбляется в него и начинает домогаться его любви. К счастью, ситуация разрешается с появлением Себастьяна. Оливия думает, что это всё тот же Цезарио, но Себастьян, в отличие от своей сестры, совсем не хочет уклоняться от любви красавицы. Они заключают брак, а герцог, сначала возмущённый «предательством» слуги, всё понимает и женится на Виоле.

Ну и где же здесь Двенадцатая ночь? Высказывались предположения, что сам факт переодевания девушки в мужчину связан с древними обычаями ряжения, характерными для зимних праздников. Кроме того, в пьесе существует знаменитое ответвление от основного сюжета. Надутый и спесивый Мальволио, майордом в доме Оливии, тиранит других слуг и домочадцев, не позволяя им веселиться, петь и выпивать. В отместку те жестоко разыгрывают Мальволио, убеждая его, что их госпожа в него влюблена. Он уже мечтает о почётном союзе — и в результате оказывается унижен и осмеян. Есть версия, что эта попытка превращения слуги в господина — отзвук чуть ли не древнеримских сатурналий, когда господа и рабы на время менялись местами.

Меня, честно говоря, эти предположения совсем не убеждают.

Есть и другие версии. Может быть, пьеса была впервые показана как раз 6 января, в Двенадцатую ночь? Красиво, но есть проблема: мы знаем дату первого публичного представления, 2 февраля 1602 года. Не получается.

А что, если её играли и раньше? Годом раньше, 6 января 1601 года, при дворе праздновали Двенадцатую ночь. Королева Елизавета была уже немолодой женщиной и предпочитала проводить время в уединении. Но в честь прибытия иностранных дипломатов она устроила в тот день настоящий большой праздник.

Во дворце Уайтхолл состоялось настоящее пиршество. Придворные обедали в разных залах, а королева — в компании «московита» Григория Ивановича Микулина, отправленного Борисом Годуновым в Англию. В Историческом музее в Москве хранится портрет Микулина, написанный во время его пребывания в Лондоне.

Сосредоточенное умное лицо, совсем маленькая бородка — на западный манер. А вот итальянский дипломат, герцог Вирджинио Орсини, находившийся в тот же день во дворце, насмешливо описывал жене Микулина как огромного и очень толстого человека с большой чёрной бородой. Орсини ещё к тому же утверждал, что добровольно уступил Микулину право обедать с королевой, потому что иначе тому в Москве отрубили бы голову.

Действительно ли Микулин наплёл такую чушь итальянцу или тот просто придумал забавную историю, чтобы повеселить жену, — теперь мы уже не узнаем. Но мы знаем, что Орсини обедал в другом зале, а Микулин — с королевой, но за разными столами, так как сидеть с Елизаветой за одним столом никто не мог. Вечером Орсини был приглашён на ужин и на театральное представление, куда Микулина не позвали.

Театральных представлений в этот день во дворце было несколько. В разных залах играли разные труппы: где-то показывали пьесу, где-то пели и танцевали. А перед королевой выступали «Слуги лорда-камергера» — то есть те самые актёры, для которых писал Шекспир. Какую пьесу они сыграли в тот день? Увы, источники об этом молчат. Конечно, так и хочется предположить, что в Двенадцатую ночь играли «Двенадцатую ночь». Высказывалось даже такое соображение, что имя герцога в пьесе — Орсино — это поклон в сторону гостя королевы Вирджинио Орсини, о чьём визите было известно за несколько недель — вполне достаточное время для Шекспира, чтобы написать пьесу.

С Орсини вообще дела обстоят интересно. Он был сыном герцога Браччано от первого брака и довольно рано осиротел. Впрочем, «осиротел» — не совсем правильное слово. Считается, что его отец убил его мать, а затем женился на прекрасной Виттории Аккорамбони. Виттория, правда, была замужем, но так как у неё не было денег, то её брат, желая устроить сестре выгодный брак, убил её первого мужа. Счастливая парочка недолго наслаждалась супружеским счастьем — Витторию обвинили в убийстве мужа и арестовали. Затем, благодаря заступничеству влиятельных родственников, её выпустили, и они с герцогом бежали в Венецию — подальше от римского правосудия. Здесь герцог вскоре умер, но успел оставить ей всё своё имущество, кроме герцогства, которое перешло к его сыну от первого брака.

Виттория переехала в Падую, и там её навестил родственник герцога, который хотел договориться с ней о переделе наследства. Но дружеских переговоров не получилось, возник конфликт, и родственник нанял убийц, которые разделались с Витторией. Его, впрочем, через некоторое время осудили за это убийство и казнили. А молодой Орсини, унаследовавший герцогство отца, вырос во Флоренции, при дворе своего дяди, великого герцога Тосканского, и сделал блестящую дипломатическую карьеру.

Все эти ужасы можно было бы и не пересказывать, если бы не одна важная деталь. История герцога Браччано и Виттории Аккорамбони станет основой для знаменитой пьесы — правда, совсем не такой весёлой, как шекспировская комедия. В 1612 году Джон Уэбстер, известный своими мрачными и жестокими творениями, выпустил пьесу «Белый дьявол», сюжет которой крутится вокруг убийства Виттории Аккорамбони. Там действует даже наш герой — молодой герцог Орсини, который в 1601 году вместе с королевой Елизаветой присутствовал на представлении шекспировской пьесы. В пьесе ему дано имя Джованни.

Если верно предположение, что Шекспир дал своему персонажу в «Двенадцатой ночи» имя Орсино, чтобы поприветствовать гостя королевы, то герцог становится в какой-то степени персонажем двух выдающихся пьес.

С этим, правда, многие спорят, считая, что со стороны Шекспира взять и вставить знатного аристократа в свою пьесу было бы излишней вольностью. Уэбстер в своей пьесе изменил все имена реальных персонажей.

Как бы то ни было, в одном мы можем быть уверены: 6 января 1601 года, в то время, когда по всей Англии пекли «королевские пироги», наряжались в карнавальные костюмы и веселились, герцог Орсини ужинал в Уайтхолле вместе с королевой. Елизавета, которой шёл 68-й год, настолько хотела произвести впечатление на 28-летнего итальянского красавца, что плясала в тот вечер свой любимый танец — гальярду. Танец этот состоял сначала из четырёх шагов, когда надо было выставить вперёд одну ногу, затем вынести вперёд и согнуть другую — это называлось «журавлиным шагом». Можно было ещё поднимать ногу не вперёд, а вбок — тогда это было «ляганье коровы». Сделав четыре журавлиных шага или четыре раза лягнув как корова, следовало подпрыгнуть, после чего одну ногу отвести назад и оставить приподнятой — чтобы снова начать шаги. Бывали ещё «прыжки с кисточкой», когда надо было развернуться на 180 или 360 градусов и ещё одновременно ногой лягнуть кисточку, подвешенную выше колена, но ниже талии…

Уфф, я даже от одного описания этого танца запыхалась, а королева Елизавета отплясывала гальярду во всю прыть. А после этого они с герцогом Орсини отправились в большой зал, украшенный гобеленами, где вокруг сцены были установлены ряды сидений, а для королевы поставлен трон. И там они смотрели какую-то пьесу Шекспира — скорее всего, историю Виолы и Себастьяна, герцога Орсино и Оливии, — и смеялись над несчастным Мальволио, и веселились, и радовались жизни.

На то она и Двенадцатая ночь, чтобы радоваться жизни.