Я даже не говорю о «современных ведьмах», которые публикуют в газетах объявления, обещая «приворожить любимого». Это как раз понятное жульничество, думаю, оно в той или иной форме существовало во все времена.

Но как же нам нравятся ведьмы, вампиры, колдуны… В XIX веке в литературе и живописи их тоже было полно, но они в основном были довольно страшными. Вспомните жуткого колдуна из гоголевской «Страшной мести» или панночку из «Вия». Да, по молодости он мог еще придумать веселую и разбитную ведьму Солоху, но потом призадумался и очень испугался.

Но, может быть, это особенность личного развития Гоголя? А вы взгляните на ведьм и колдунов у Гофмана — они тоже все в основном вредоносные и, к тому же, особенно опасны, потому что как будто бы двоятся: то перед нами просто злобная базарная торговка, а дальше она оказывается ведьмой; студент Ансельм в «Золотом горшке» работает на архивариуса Линдгорста, а тот на самом-то деле колдун.

А кто такая старая графиня в «Пиковой даме»? Просто злая старуха, о молодости которой рассказывают небылицы? Или она действительно знала тайну трёх карт, ее призрак и правда явился Германну, и то, что Германн в третий раз поставил не на туз, а на пиковую даму, было не ошибкой, а местью графини? Или же всё это просто привиделось его воспаленному уму? Пушкин специально держит нас в недоумении, но при этом всё равно страшно.

Писатели XIX века могут иронизировать над «суевериями», играть с ними, но все-таки они нас пугают. Граф Дракула у Брэма Стокера не вызывает никакой жалости и симпатии — он страшный и жуткий, он глумится над героями, использует их слабости. Как сильно он отличается от нынешних обаятельных вампиров…

В ХХ веке колдуны, ведьмы, вампиры, монстры, конечно же, населяют фильмы ужасов и вредят героям в диснеевских фильмах. Но какое огромное количество появилось книг и фильмов, где мы смотрим на них совершенно по-новому.

Вампиры жестокие и кровь пьют по-прежнему, но при этом… Ну да, ну пьют кровь, но какие же они обаятельные. Это, кстати, очень хорошо видно в «Дракуле» Копполы. Фильм очень точно следует сюжету книги Брэма Стокера, но при этом Дракула в исполнении Гэри Олдмэна, конечно, злобный, но при этом еще и несчастный, и обаятельный, и он явно нравится Мине куда больше, чем её сентиментальный жених.

Я уж не говорю про сагу «Сумерки» и множество других произведений, где вампиры оказываются невероятно привлекательными. А уж когда в «Открытии ведьм» — экранизации книг Деборы Харкнесс — главного вампира играет суперобаятельный Мэтью Гуд, ну как им не восхититься.

С ведьмами всё еще интереснее. Они-то кровь не пьют. У Деборы Харкнесс они вообще оказываются жертвами постоянных преследований со стороны тех же вампиров. Ну а что уж говорить о нашем сегодняшнем восприятии, которое на много лет вперед будет определяться книгами о Гарри Поттере. Девочек в Хогвартсе могут в переводах называть волшебницами или колдуньями, но ведь автор определяет их тем самым словом witch, которым, например, называются ведьмы у Шекспира. Гермиона — конечно же, ведьма. И что теперь с этим делать?

Когда религиозные фанатики в разных странах требуют запретить книги Джоан Роулинг, потому что, видите ли, они посвящены нечистой силе, то хочется только плеваться в ответ.

Но при этом интересно подумать о том, почему нас так интересуют все существа, обладающие какими-то особыми способностями, — говорить о «нечистой» силе как-то совершенно не хочется. Может быть, современные ведьмы, вампиры и колдуны — близкие родственники совершенно других существ, обладающих «суперсилами», которых не знали в предыдущие века? Бэтмен, Супермен, Человек-паук, да вообще все обитатели вселенной Марвел и многих других подобных вселенных?

Так почему нас привлекают Человек-Муравей, выпускник Хогвартса с волшебной палочкой или Джеймс Бонд, который ведь тоже суперсилён/умён/обаятелен и обладает массой почти волшебных приспособлений, помогающих ему побеждать.

Наверное, приятно думать, что есть силы, которые могут за нас заступиться в тяжёлую минуту. В былые времена все точно знали, где эти силы и как надо к ним обращаться — нужно было пойти в церковь, синагогу, мечеть, буддийский или индуистский храм и там попросить Бога или богов о помощи. Этот вариант существует и сейчас, но религиозное сознание не настолько сильно и всеобъемлюще, так что можно поискать помощи и у супергероев, и у колдуний.

Есть, наверное, и другая вещь. Как бы сильно ни развивалась наука, нас все равно притягивает всё иррациональное. Почему? Просто из любви к чудесному? Наверное. Или потому, что мир слишком ужасен и жесток, чтобы объяснять его только рациональным способом. Если в нем происходит столько всего, что наш разум просто не способен осмыслить, то хочется закрыть глаза и надеяться на появление волшебника в той или иной форме.

Когда я готовилась к онлайн-квизу о ведьмах, то попросила нескольких замечательных учёных и популяризаторов науки ответить на вопрос, почему, по их мнению, так много людей всё ещё верят в ведьм. К моей радости, ни один из них не стал говорить, что дело просто в том, какие мы глупые и суеверные. Александр Толмачев, прекрасный @detlektor.new, сказал замечательную фразу: «Наверное, чтобы поверить в ведьм, надо перестать верить в себя».

С этой фразой можно спорить и не соглашаться, но, мне кажется, в ней есть очень глубокий смысл. Нам нравится думать — может быть, не совсем всерьёз, — что есть в мире силы выше нашего разумения. И нам хочется надеяться, что с этими силами можно как-то договориться, что их можно позвать на помощь.

Не подумайте, ради бога, что я призываю вас всех начать заниматься магией, вызывать духов или призывать ведьм. Конечно, нет. Все наши игры с волшебными палочками, Хэллоуином и супергероями — это просто игры, и опасаться их нечего. Никакого вреда ни детскому, ни взрослому сознанию они не наносят — если, конечно, не заиграться в них настолько, чтобы вообще забыть о реальности.

А существуют ли эти силы на самом деле? Приходите на онлайн-квиз — посмотрим, какой процент его участников верит в существование ведьм. Что-то мне подсказывает, что этот процент будет достаточно велик.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Смотрите это видео на YouTube

Мысль, что все — или хотя бы многие — страны должны договориться между собой и обеспечить всеобщий мир, совсем не нова. Трактаты на эту тему писали еще в XVII веке. А в конце XIX века Кант утверждал в своей знаменитой работе «К вечному миру», что существует тайный план природы «развить все задатки, вложенные ею в человечество» — то есть добиться всеобщего счастья. Для этого, с точки зрения великого философа, надо установить повсюду республиканское правление, создать федерацию свободных государств, проникнутых идеями «всеобщего гостеприимства», упразднить армии, никого не завоёвывать и не вмешиваться в дела суверенных стран.

Всего-то!

После Канта было несколько попыток международных объединений. Священный союз, созданный в XIX веке после наполеоновских войн, продержался несколько десятилетий и в конце концов приказал долго жить. После ужасов Первой мировой казалось, что люди никогда больше не допустят ничего подобного — и тогда была создана Лига Наций. Правда, воздействовать на другие страны она не могла. Не понравилась Лиге агрессивная политика Японии — а Япония в 1933 году взяла и вышла из Лиги; в том же 1933-м то же самое сделала фашистская Германия. СССР в 1939 году исключили за нападение на Финляндию, что не помешало Сталину захватить балтийские государства, Бессарабию и Северную Буковину. В чём тогда был смысл организации, не сумевшей предотвратить Вторую мировую войну?

Четыре полицейских

Ещё в начале 40-х президент США Франклин Рузвельт придумал «четырёх полицейских». По его мысли, за мир на всей планете должны отвечать четыре великих державы. Великобритания будет поддерживать порядок на территории своей империи и в Западной Европе, США — на американском континенте. СССР, как партнёр по антигитлеровской коалиции, должен был взяться за Восточную Европу и часть Евразии, а ответственность за Дальний Восток и Тихоокеанский регион Рузвельт возлагал на тогда ещё не коммунистический Китай. Рузвельт считал, что у «четырёх полицейских» должно быть сильное оружие, которое позволит обеспечить мир, а остальные страны будут их слушаться, потому что им оставят только условные винтовки. Как тебе такое, Иммануил Кант?

Постепенно возникла мысль о создании более широкого объединения. Изначально предполагалось, что членами будущей ООН могут быть только страны, приверженные идеям демократии и объявившие войну хотя бы одной стране из гитлеровской коалиции — Германии, Италии, Японии или их союзникам. Объединение «четырёх полицейских» превратилось в Совет Безопасности, где США, Великобритания, СССР и Китай стали постоянными членами с правом вето. Под давлением Черчилля, который хотел усилить влияние западной Европы, Францию назначили пятым полицейским. Идею разоружить народы признали нереальной. Но как тогда спасать мир от будущих войн?

«Врождённые» проблемы ООН

Первый пункт первой статьи Устава ООН чётко обозначает ее главную цель:

«Поддерживать международный мир и безопасность и с этой целью принимать эффективные коллективные меры для предотвращения и устранения угрозы миру и подавления актов агрессии или других нарушений мира и проводить мирными средствами, в согласии с принципами справедливости и международного права, улаживание или разрешение международных споров или ситуаций, которые могут привести к нарушению мира».

А во второй статье содержится пункт, где есть ровно то же противоречие, с которым не справился Кант:

«Настоящий Устав ни в коей мере не даёт Организации Объединенных Наций права на вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства».

Но против лома нет приёма окромя другого лома… Вот в чём ужас-то.

Думаю, создатели устава ООН это отлично понимали, но хвататься за лом в мире, только что прошедшем через самую ужасающую войну в истории, никто не хотел. Так появилась 7 глава устава — «Действия в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии». Варианты такие:

«полный или частичный перерыв экономических отношений, железнодорожных, морских, воздушных, почтовых, телеграфных, радио или других средств сообщения, а также разрыв дипломатических отношений»,

ну и в крайнем случае использование воздушных, морских или сухопутных сил для демонстраций, блокад и «других операций». Понятие «другие операции» можно толковать расширительно, но всё равно основной принцип деятельности миротворцев ООН заключается в том, что они всеми силами стараются не применять оружие и не принимать ничью сторону.

Как видим, от идеи «четырёх полицейских» осталось не так уж много. Прежде всего — преимущественное положение постоянных членов Совета Безопасности, имеющее свои подводные камни. Совбез обладает огромной силой в ООН, любые действия организация предпринимает только по его решению. А там сидят пять стран, каждая из которых обладает правом вето, и этот расклад лишает ООН возможности воздействовать на любое государство, тесно связанное с одной из них. В общем, ещё во времена Рузвельта было понятно, что великие державы не в состоянии нормально договориться.

Средства бессильны

Войну и террор в большинстве случаев получалось остановить либо применив силу, либо пригрозив как следует. Генеральные секретари ООН регулярно принимали участие в переговорах, были посредниками, призывали к разрешению конфликтов — и спасибо им за это. Но увы: ни один ближневосточный кризис, разве что кроме Суэцкого кризиса 1956 года, не был преодолён благодаря миротворцам ООН, решениям Совбеза и уж тем более резолюциям Генеральной Ассамблеи. Не ООН остановила войну во Вьетнаме и многочисленные войны в Африке. Справедливости ради надо сказать, что Корейская война — одна из удач. США и 15 других стран, действовавшие под флагом ООН, смогли, пусть и не сразу, добиться заключения перемирия. Почему им это удалось? Да просто советский делегат по распоряжению Сталина в это время бойкотировал заседания Совета Безопасности и не смог наложить вето…

ООН слишком медленно решает вопросы, там слишком запутанная бюрократия, слабое финансирование, а готовность стран-участников отправлять куда-то миротворцев сильно зависит от того, насколько развита страна, в которой разворачивается конфликт. Обеспечить мир мирными средствами очень сложно, на все горячие точки ресурсов не хватает. Правила жёсткие — никакого применения оружия за исключением необходимой самообороны, никаких столкновений, только мониторинг и организация мирного процесса.

История знает ужасающие примеры абсолютного бессилия ООН перед лицом начинающегося или уже начавшегося конфликта. В 1956 году участники венгерской революции умоляли защитить страну от вторжения советских танков. В ответ Генеральная Ассамблея поручила провести расследование и сделала вывод, что «советская оккупация проходила с нарушениями прав человека по отношению к венгерскому народу».

Но решения о поддержке Венгрии Совбез принять не мог: оно было бы блокировано представителем СССР.
Четыре года длились в Париже переговоры между участниками войны во Вьетнаме — но любые резолюции Совета Безопасности, которые осуждали бы Северный Вьетнам, блокировал СССР, а те, которые осуждали бы Южный Вьетнам, блокировали США. ООН была бессильна.

Балканская драма

В 1980 году умер многолетний глава Югославии Иосип Броз Тито, и разные части многоэтнического государства начали стремиться к отделению. В 1991 году в Югославии вспыхнуло сразу несколько вооруженных конфликтов, которые привели к огромному количеству жертв и к массовым преступлениям по отношению к мирным жителям. В 1992 году ООН создала миротворческий контингент, который должен был действовать в различных частях бывшей Югославии. На Балканы отправились 25 тысяч миротворцев из 42 стран.

В течение нескольких лет они прилагали огромные усилия, чтобы посреди разворачивавшегося конфликта помочь хоть кому-то: обеспечивали гуманитарные коридоры, доставку гуманитарной помощи, пытались создавать зоны безопасности, где могли укрыться люди, опасавшиеся за свою жизнь. Но участники конфликта не хотели считаться с присутствием миротворцев. По словам одного местного жителя, войска ООН стояли «как евнухи на оргии». Что им оставалось делать, если применять оружие нельзя? Миротворцы обратились к НАТО. Историки по-разному оценивают результаты: кто-то считает, что авиаудары НАТО приблизили окончание войны, кто-то — что они только усилили ожесточение и дали генералу Радко Младичу повод захватить в заложники несколько сотен миротворцев ООН.

Ужасающим проявлением бессилия миротворцев стала резня, учиненная боснийскими сербами в городе Сребренице в 1995 году. Этот город был анклавом боснийских мусульман, и ещё в 1993-м ООН объявила его одной из зон безопасности. Но 11 июля 1995 сербы начали этнические чистки, уничтожая мужчин-мусульман, включая подростков и пожилых людей. Появились свидетельства о бесконечных изнасилованиях и убийствах женщин.

Под защитой небольшой кучки миротворцев, не имевших вооружения и не имевших права применять силу, оказалось около 5 тысяч человек, среди которых было около 300 мужчин — и миротворцы, пытавшиеся вывести беженцев из окружения, были вынуждены принять решение оставить большую часть из них в Сребренице. Спустя полтора месяца НАТО начал наносить авиаудары по войскам боснийских сербов, вскоре были достигнуты Дейтонские соглашения, снята осада Сараева. А когда в 2000 году я там была, я спрашивала, что будет, если миротворцы уйдут. И все дружно отвечали: конечно, снова начнётся война.

«Гуманитарные интервенции»

Пока внимание мира было сосредоточено на Балканах, в одном из самых бедных мест мира — Сомали — шла гражданская война. В 1992 году, когда сражавшиеся стороны заключили перемирие, казалось, появилась возможность помочь разрешить гуманитарную катастрофу. Однако новые конфликты вспыхивали постоянно, в Сомали было множество никому не подчинявшихся полевых командиров, и раздача гуманитарной помощи оказалась практически невозможна: представители ООН привозили продукты, но вооруженные люди отнимали их у слабых, чтобы кормить свои отряды. Получается, что гуманитарная миссия помогала продолжению войны.

Миротворцы просили прислать им дополнительные силы, но ООН ссылалась на недостаток средств. Большая часть того, что было, шло на Югославию, ну и не так уж много стран жаждало отправлять своих людей в Сомали. Тут на первый план вышел генерал Айдид — он был среди тех, кто подписал перемирие в 1992 году, и он же потребовал вывода миротворцев из Сомали, когда они стали ему не нужны. Но если вывести миротворцев, и без того ужасающая ситуация вообще выйдет из под контроля, тысячи людей могут умереть от голода.

США предложили взять гуманитарную операцию в свои руки. Сложилась довольно странная ситуация, когда в Сомали оставались миротворцы ООН, но ещё там был создан новый международный контингент, не связанный Уставом ООН, куда входили военные из 24 стран. Новый контингент должен был навести порядок и наладить поставки гуманитарной помощи. Это стали называть «гуманитарной интервенцией» — военным вторжением, осуществляемым не для захвата власти или территорий, а для помощи людям.

Но что-то пошло не так. В 1993 году была создана новая миротворческая миссия ООН, которая должна была помочь установить в Сомали демократию. Миротворцы получили право использовать оружие не только для самозащиты, но и для обеспечения мира. Генерал Айдид регулярно по радио обрушивался на миротворческие силы и требовал, чтобы они покинули страну. Попытка сил ООН провести инспекцию на радио в Могадишо, столице Сомали, привела к столкновениям. Так миротворцы ввязались в гражданскую войну. Позже «линией Могадишо» назвали черту между миротворческой и боевой операциями, которую нельзя переступать. Ситуация в Сомали снова вышла из под контроля и в 1995 году миротворцы покинули страну. Через год был убит генерал Айдид, страна распалась на несколько частей и стала оплотом знаменитых сомалийских пиратов. Провал операции ООН произвёл огромное впечатление на дипломатов и военных.

Геноцид в Руанде

Пока в Сомали конфликт становился абсолютно неуправляемым, прошли переговоры между участниками кровавой гражданской войны в Руанде. Было решено создать временное правительство, восстановить законность, обеспечить возвращение на родину тысяч беженцев — отлично, но одновременно всё большее влияние в стране приобретали экстремисты народа хуту. Фостен Твагирамунгу, умеренный политик из народа хуту, который теоретически должен был стать премьер-министром, был очень напуган усилением радикалов. Он свёл командующего миротворцами, канадца Ромео Даллера, с человеком, сообщившим, что радикалы организованы в хорошо подготовленные отряды, имеют оружие и уже составляют списки представителей народа тутси, «подлежащих уничтожению». Однако все попытки Даллера повлиять на ситуацию встретили сопротивление штаб-квартиры ООН. Миссия не получила права захватывать склады с оружием, не удалось даже помочь информанту, рисковавшему жизнью. В апреле 1994 года начались сто дней ужасающего террора, убийств, пыток — геноцид, когда представители народа хуту убивали, жгли, пытали и насиловали людей народа тутси.

Заодно были перебиты почти все умеренные политики хуту, которые были готовы к переговорам. Погибали и миротворцы. А ООН приняла решение вывести часть контингента из Руанды.

Геноцид был остановлен только когда войска Руандийского патриотического фронта во главе с Полем Кагаме заняли всю страну. Кагаме уже три десятилетия правит Руандой совсем не демократически. А что было бы, если бы международное сообщество не самоустранилось, а вмешалось? Сколько жизней было бы спасено! Но — сколько потеряно? Ведь предотвратить кровавую баню в Руанде можно было только силой.

ООН не указ

Раздавалось всё больше голосов, утверждавших, что применение силы куда эффективнее работы миротворцев. И если операция на Балканах проводилась НАТО по мандату ООН, то в последующие годы за разрешением обращались далеко не всегда. В 1999 году дошел до предела конфликт между албанцами и сербами в автономной республике Косово, входившей в состав Югославии Милошевича.

НАТО самостоятельно начал бомбёжки Югославии. Ни правительство США, ни руководство НАТО не обращались за мандатом ООН и после терактов 11 сентября 2001 года, когда президент Буш объявил войну террору. Коалиция в Ираке в 2003 году получила мандат ООН, но когда выяснилось, что ядерного оружия у Саддама Хуссейна нет, перешла под контроль США. А когда начали зашкаливать события в Сирии и стало очевидно, что путинская Россия заблокирует любые резолюции, США сразу возглавили международную коалицию, минуя ООН.

Я сейчас не оцениваю все эти военные операции, они просто показывают, что в XXI веке «гуманитарная интервенция» стала практически нормой. Но вот наступил 2022 год, Путин вторгся в Украину, Россия наложила вето на резолюцию Совбеза. Генеральная Ассамблея приняла свою резолюцию, не имеющую никакой силы — это то, что называется «выразили озабоченность». Очевидно, что сделать с войной в Украине ООН не может ничего.

А судьи кто?

Изначально, как я уже говорила, ООН создавалась из стран, приверженных демократии. Но сейчас это условие не соблюдается, и это обычно связывают с процессом деколонизации. Крушение несправедливой колониальной системы должно было вывести миллионы людей на путь к свободе — но увы, большинство возникших за последние полвека стран совсем не являются светочами демократии. На сегодняшний день в составе ООН есть страны, известные жестокостью управления, постоянным нарушением прав человека. Как быть? Вступая в ООН, они вроде как становятся частью международного сообщества и принимают, хотя бы на словах, демократические принципы. Но в то же время — кто-то серьезно верит, что на Судан или на Иран аятолл можно воздействовать через обращение к уставу ООН?

В большинстве случаев ООН старается придерживаться нейтральных позиций, не определять ни одну из сторон конфликта как агрессора. И это в какой-то мере верно, так как, увы, в большинстве конфликтов ужасающие дела совершают все участники. Но значит ли это, что ради установления мира можно отказаться от осуждения агрессора?

Нейтралитет нарушается, пожалуй, только когда речь идет об Израиле, который члены ООН всегда готовы осудить. Сейчас меня обвинят в поддержке израильской военщины, поэтому давайте я сразу скажу: я не поддерживаю никакую военщину. Я знаю, что Израиль неоднократно поступал несправедливо по отношению к палестинцам, и я уверена, что в конце концов им всё равно придется договариваться. Но я потрясена неадекватностью мировой реакции на злодеяния ХАМАС 7 октября 2023 года и ответную операцию Израиля.

Так что меня уже не удивляет, что Генеральная Ассамблея ООН отклонила поправку США к резолюции по ситуации в Газе, прямо осуждавшую ХАМАС за совершённые убийства, издевательства и изнасилования. Действительно, это же вмешательство во внутренние дела палестинского народа.

Можно вспомнить, сколько хорошего сделали разные организации, действующие под эгидой ООН — ЮНЕСКО, ЮНИСЕФ, — и что ООН помогает жертвам катастроф, военных конфликтов и эпидемий.

Это так — но неплохо было бы, чтобы у ООН существовали более чёткие моральные критерии, более ясное представление о допустимом и недопустимом. Организацию часто критикуют за бюрократию, неэффективность, коррупцию, но мне понятно, что там работают не только бюрократы, но и сотни и тысячи самоотверженных и благородных людей. При этом, увы, прекрасно видна абсолютная неспособность ни ООН, ни других международных организаций решить проблемы, скажем, Судана или Гаити. Огромная часть гуманитарной помощи во многих странах попадает в руки боевиков и террористов. Прибавим ещё климатические проблемы, эпидемию ВИЧ, катастрофические последствия ковида, резко возрастающее политическое влияние Китая. Что здесь могут принципиально изменить сотрудники ООН?

Какие у нас варианты?

Чем больше я думаю о происходящем в мире, тем чаще мне приходит в голову еретическая мысль. Бюджет секретариата ООН и миротворческих операций, формируемый из взносов стран-членов организации и добровольных отчислений, составляет около 3,5 миллиардов долларов. Бюджеты других агентств — Всемирной продовольственной программы, Управления по делам беженцам, ЮНИСЕФ — тоже исчисляются миллиардами. Думаю, что в ближайшее время их положение сильно ухудшится, поскольку президент Трамп явно собирается их уничтожить, забрав американское финансирование.

А что, если бы все эти миллиарды отчислялись не в пользу неэффективной, коррумпированной и неповоротливой бюрократической организации, а в пользу негосударственных гуманитарных фондов, известных своей практической деятельностью — помощью беженцам, борьбой с болезнями и бедностью? Может быть, какую-то часть этих огромных денег можно было бы направить на работу исследовательских центров, чтобы найти другие модели поддержания мира?

Ещё в 2013 году журналист Дэвид Рифф четко обозначил три варианта дальнейшего развития ООН:

«продолжать действовать по-старому, при том что существует существенный риск потери какого-либо значения, стать фактически организацией, обслуживающей внешнюю политику США, или же провести реалистичные реформы».

Я не знаю, как провести эти реформы, как выйти из тупика, в который мировое сообщество опять уткнулось, пытаясь предотвратить войны — похоже, пока что никто не знает. Ну так, может быть, поискать выход, а не продолжать финансировать то, что мало кому помогает?

Спасибо всем, кто нас поддерживает на платформе «Бусти», нашим патронам на Patreon, нашим спонсорам на Ютубе, всем, кто не даёт им нас заткнуть. Если кто-то ещё не подписался на наш канал или на регулярные пожертвования и подпишется сегодня или расскажет о нас друзьям — вы очень сильно нам поможете.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

В 1945 году мир, казалось, лежал в руинах. Погибли миллионы людей. Разрушены сотни городов. Впрочем, разрушены не только города — рухнула вера в людей, исчезли представления о цивилизации, добре и зле. Тысячи людей, узнав о нацистских концлагерях, думали: «Если люди способны на такое, то чем вообще является род человеческий? Может быть, мы все монстры и уроды?» Оглядываясь на прошедшие годы, думая о том, как мир скатился к такой жуткой бойне, многие думали и о другом: после Первой мировой мы считали, что подобный кошмар больше не повторится, что мы никогда больше не совершим такой безумной ошибки. А оказалось, что совершили — и в еще больших размерах.

Как же быть? Куда катится человечество?

В тот год, год конца мировой войны, год отчаяния и надежды, так хотелось верить, что теперь-то уж точно ничто подобное не повторится. Безумно хотелось что-то сделать, чтобы обеспечить будущим поколениям лучшую жизнь.

И конечно, в этот момент мысль о создании международной организации, которая, безусловно, конечно же, наверняка не допустит новой войны, — такая мысль казалась правильной, нужной, необходимой. Просто спасительной.

Знаете, в каком виде Рузвельт сначала представлял себе международную организацию, охраняющую мир? Он считал, что в мире должны быть «четыре полицейских». Четыре государства, сражавшихся против Гитлера и его союзников. Они должны быть гарантами мира. США — на своём континенте. Великобритания — в Западной Европе и на территории своей империи. СССР — в Восточной Европе и части Азии. Китай (не коммунистический, а гоминьдановский) пусть отвечает за остальную Азию. А для того, чтобы обеспечить мир, надо у всех стран отнять тяжёлое оружие, оставить только винтовки. А танки, ракеты, самолеты пусть будут только у «полицейских».

Как он себе представлял этот процесс? Ну как? Как?

Когда стало понятно, что никаких «четырёх полицейских» создать не получится, возникла мысль о более широком объединении. Так появилась Организация Объединенных Наций. Сообщество государств, которое вроде бы должно обеспечивать мир на всей планете.

«Что ж, — скажете вы мне, — третья мировая, слава богу, не началась, значит, главная задача выполнена…»

Точно ли мы в этом уверены? Я даже не говорю о том, что, может быть, третья мировая уже началась, только мы это пока не осознали. Но даже если это не так (надеюсь, что не так), то выполнена ли главная задача ООН?

Вы заглядывали когда-нибудь в Устав ООН? Знаете, с каких слов он начинается? С того, что народы объединенных наций клянутся

«избавить грядущие поколения от бедствий войны, дважды в нашей жизни принесшей человечеству невыразимое горе, и вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности, в равноправие мужчин и женщин и в равенство прав больших и малых наций, и создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права, и содействовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе»…

Избавлены ли грядущие поколения от бедствий войны? Сверхдержавы действительно не воюют между собой, хотя ещё вопрос, заслуга ли это ООН или результат сдерживающей функции ядерного оружия. А сколько было войн на планете за прошедшие 80 лет? А сколько их сейчас? Насколько утвердилась вера в основные права человека в нашем мире, где над людьми издеваются в тюрьмах, люди с автоматами глумятся над беззащитными стариками и женщинами, где умирают от голода, депортируют людей в те страны, где их ждет арест, а сотни тысяч жителей «цивилизованных» стран голосуют за тех политиков, которые обещают выгнать из страны «понаехавших» и вернуться к «традиционным ценностям» (кстати, о равноправии мужчин и женщин).

Верит ли сегодня кто-то в равные права больших и малых наций? В той ситуации, когда каждый новый день, каждая новая война показывает, что всем наплевать на права любых наций — что больших, что малых? Просто у больших наций больше ракет. И неужели кто-то ещё серьезно относится к такой вещи, как международное право, которое как дышло: куда повернул, туда и вышло?

Это все вина ООН? Конечно, нет. Это, наверное, вина всех нас, потому что мы не смогли (пока?) выработать нормальные принципы жизни.

А при чём тут тогда ООН? Зачем записывать лекцию об истории этой организации?

По разным причинам.

Во-первых, чтобы расстаться с прежними иллюзиями. До сих пор слова «Организация Объединенных Наций» обладают каким-то магическим воздействием. Вот они произносятся — и кажется, что ты сейчас услышишь нечто крайне важное. Опять собрался Совет Безопасности. Опять заседает Генеральная Ассамблея. Что они нам скажут? Да ничего существенного.

Во-вторых, чтобы понять, что беспомощность ООН возникла не сегодня и не вчера. Чем больше я думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь в печальной мысли: в самой структуре этой организации изначально были заложены принципиальные изъяны, которые постепенно разъели её изнутри.

Если всё до крайности упростить, можно сказать так: сама идея о необходимости договариваться между собой прекрасна. Но те, кто считают, что можно договариваться с кровавыми тиранами, увы, в результате проигрывают. «Если ты пьёшь с ворами, опасайся за свой кошелек». На сегодняшний день бессмысленной и бесконечной болтовне дипломатов и политиков мир противопоставил только одно решение — военную силу. И моя лекция — это в какой-то мере вопль, обращенный — не знаю к кому — к нам ко всем? к мирозданию? к будущим поколениям?

Пожалуйста, давайте попробуем придумать какой-то другой выход… Пожалуйста, пожалуйста!!!

Смотрите мою лекцию по истории ООН в субботу, 9 мая, на моём YouTube-канале.

Доступ к истории без ограничений:

Eidelman VPN

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Пытаюсь успокоиться и написать так, чтобы в каждой фразе не повторялись бы бесконечно слова «гениально» и «великие», но не знаю, получится ли.

Потому что спектакль Дмитрия Крымова «Записки сумасшедших» гениальный. Потому что великие Максим Суханов и Чулпан Хаматова играют гениально. Сейчас начну кидаться в вас еще более мощными глыбами, но готова ответить за каждую из них. Вернувшись домой, я стала думать, где и когда я видела такое удивительное сочетание комического и трагического, такое фантастическое душевное напряжение? И поняла совершенно ясно. Да, уже видела. У Чаплина. У Феллини. Только у них был сильнее свет в конце туннеля.

Давайте по порядку. Я знаю, что надо объяснить, о чём этот спектакль, но это очень и очень непросто. Есть некая квартира, в которой существуют Он и Она, два актера. Они всё время выходят из квартиры на авансцену, поближе к зрителям, и разыгрывают перед нами разные сцены — сначала невероятно смешные, а потом все более и более трагические. Вот, собственно, и всё.

Может быть, это спектакль о том, как разворачивается человеческая жизнь: сначала смешные истории, потом приходит любовь — и герои разыгрывают сцену на балконе из «Ромео и Джульетты», потом они сталкиваются с властью — и перед нами сцена из «Антигоны». Потом приходит война — дневник Анны Франк. Потом смерть.

Нет, так всё равно невозможно передать то, что творится на сцене. Наверное, надо объяснить, что перед нами — просто какой-то невероятный всплеск, выброс театральности.

На сцене — огромный экран, на котором нам показывают видео с происходящим в квартире. А потом — ррраз! — жильцы квартиры выходят из нее, потом из подъезда, как будто бы уходят за кулисы, — и тут же — рраз! — из-за кулис появляются уже актеры во плоти.

При этом нас запутывают всё больше и больше. Актеры на авансцене вступают в контакт с самими собой на экране. Суханов подходит к экрану и как будто бы пытается достать оттуда мандарин, а на экране мы видим продолжение его длинной-длинной руки, тянущейся к ящику с фруктами. В какой-то момент перед нами две пары — одна на авансцене, а другая на экране. Потом актеры начинают уходить «за экран» и выходить из него. В общем, перед нами Вселенная, состоящая из параллельных пространств, которые к тому же иногда пересекаются. Ну примерно так, как пересекаются жизнь и искусство.

И сначала это ужасно смешно. И очень интересно. Ты видишь, как перепутываются разные уровни театральной игры. Четвёртая стена, конечно же, разрушается, актеры обращаются к нам, рассказывают какие-то вещи вроде бы как про самих себя, но поди проверь. Вдруг в обыденный разговор вклиниваются слова из классических пьес. Вдруг посреди сцены на балконе из «Ромео и Джульетты» они начинают копаться в бумажках, потому что якобы забыли текст. Вдруг оказывается, что героиня притворилась, что ей что-то в глаз попало, потому что «Крымов так велел».

А потом игра становится всё мрачнее и мрачнее. И Креонт из «Антигоны» вдруг начинает говорить как сегодняшний грубый мент. А когда Анна Франк пишет свой дневник (а роль (!!!!) дневника исполняет Суханов!), в той самой призрачной квартире, на фоне которой всё происходит, вдруг появляются эсэсовцы. И ты, конечно, ждёшь, что сейчас они прорвут границу между пространствами и вырвутся на сцену.

И тут всё, что есть на сцене, буквально взрывается, и становится понятно, что в убежище Анны Франк попал дрон. Может быть, в начале спектакля, когда всё ещё было очень смешно, и старушка из кружка авиамоделирования невероятно уморительно делала самолётик, то на самом деле это был вовсе не самолётик, а БПЛА, и вот теперь он долетел до цели?

И это такой мощный и такой страшный образ, что нет слов, чтобы его адекватно описать. Дальше вроде бы один только мрак — разбившаяся актриса в пачке Белого лебедя далеко внизу, в воронке, которая, очевидно, осталась от разбомбленного дома. И дикий танец Черного ворона. Танец отчаяния.

Но знаете, хотя этот спектакль совершенно разрывает сердце, вообще-то, такой штуки, как катарсис, никто не отменял. Режиссёр и актёры последовательно и упорно ведут нас к ощущению полного отчаяния, и ты выходишь из зала, глотая слезы. Но невероятный блеск актерской игры, то, что могут совершить на сцене Суханов и Хаматова, то, как они могут говорить, как они могут сыграть Божью коровку, Кактус, Ворона, Дневник, Джульетту, Ромео и ещё-ещё-ещё, то, какие совершенно невообразимые вещи они могут совершать со своими телами, — всё это, вообще-то, тоже свет в конце туннеля, не меньший, чем улыбка другой Джульетты — Мазины — в финале «Ночей Кабирии».

Ох, что-то я взяла какой-то исключительно высокий тон, смешно, наверное? Ну простите, нечасто удается вот так просто взять, пойти в театр и посмотреть гениальный спектакль…

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Во всяком случае, скажем прямо, что я ожидала от сценария «Разговора», приуроченного к 9 Мая, всяких ужасов. Но, как говорилось в старом анекдоте: «Ну, ужас. Ну, ужас-ужас. Но не ужас-ужас-ужас».

Все тихо и мирно. Слушаем хорошие песни — «Землянка», «Тёмная ночь», «Синий платочек», «Катюша». А могли бы ведь модель танка собирать.

В сценарии все слова хорошие и добрые. Совсем почти не к чему придраться злобствующему русофобу. Конечно, в самой последней строчке всё-таки советуют обратить внимание на Всероссийский музыкально-патриотический проект «Голоса Za Героев», результатом которого стала «запись альбома для бойцов специальной военной операции с участием детей, военнослужащих и ветеранов боевых действий, а также популярных артистов». Ну ладно, может, на эту строчку никто и внимания не обратит.

Но я вижу здесь несколько проблем.

Та «старая война» не случайно стала оправданием войны новой. Уже в 1945—1946 годах любые разговоры, воспоминания, книги, фильмы о войне подвергались жестокому контролю. Они должны были формировать совершенно определённый образ прошедших событий, такой образ, который был нужен власти.

Поэтому, конечно же, для начала Вторая мировая война превратилась в общественном сознании в Великую Отечественную, которая началась вовсе не 1 сентября 1939 года, а 22 июня 1941-го. А значит, исчезли, были вытеснены на задний план и позорный пакт Молотова — Риббентропа, и уж тем более его секретные протоколы, в соответствии с которыми Сталин и Гитлер делили между собой Европу. Ни слова о том, как СССР и Германия разорвали на части Польшу. Нет больше воспоминаний о захвате Сталиным балтийских государств, Бессарабии, Северной Буковины. О том, как Сталин пытался захватить Финляндию. Об этом либо вовсе не шла речь, либо всё это объяснялось необходимостью укрепления обороноспособности страны. И сегодня в учебнике, на обложке которого стоит имя господина Мединского, тоже так объясняют.

Война начинается только тогда, когда на нас нападают. А если мы нападаем, то это на самом деле оборона.

А всё то, что в первые послевоенные годы фронтовики пытались выкрикнуть, выплакать, рассказать, — как бессмысленно командование тратило их жизни, отправляя в заранее обреченные атаки или направляя пехоту на минные поля. Что делали смершевцы и как людей, с огромным трудом вышедших из окружения, тут же начинали допрашивать и подозревать в предательстве. И уж тем более — что творили советские солдаты на немецких землях и как командиры разрешали им это делать.

Страшная трагедия — историческая и человеческая — осознанно спрямлялась, упрощалась, лакировалась для того, чтобы показать её как триумф. В конце 40-х — как триумф одного великого Вождя. Позже — как триумф советского народа, конечно же, действовавшего под руководством партии. Война стала поводом для очередного утверждения самоубийственных ценностей, для вбивания в голову нескольких поколений мысли, что умереть за государство и вождя — это хорошо.

В 60-е — 70-е в этой ужасающей по своей бесчеловечности картинке появились трещинки, сквозь которые смогла просочиться «лейтенантская проза» или фильмы вроде «Проверки на дорогах», но сегодня становится ясно, что общая ситуация от этого не изменилась.

Война оставалась прежде всего провозглашением величия Государства, ради которого можно пойти на всё.

И поэтому, наверное, так легко оказалось пройти путь от «Это не должно повториться» до «Можем повторить», а ужасающая, позорная милитаризация праздников (и не только праздников) в 2000-е и 2010-е так ловко стала отличным подспорьем для пропаганды новой войны. Я, как человек, много лет проживший в Москве рядом с Парком Победы, навидалась этих поддавших мужиков, бормочущих: «Деды воевали», девиц с бутылками пива в руках и длинными распущенными волосами, на которые кокетливо напялена пилотка, детей в военизированных колясках. Всё это казалось противной игрой, а потом игра вдруг превратилась в страшную реальность.

Создатели «Разговоров» предлагают школьникам смотреть интерактивные мультфильмы (что это???) «Уроки мужества». Это рассказ о четырёх подростках времен Второй мировой. Облик их, как нам заботливо сообщается, сгенерирован нейросетью. На нас смотрят типичные герои современных мультиков, но один из них в шлеме лётчика, другой в пилотке, двое в пионерских галстуках.

Вот она, связь времён — будьте такими же, как эти дети из мультика.

И дело ведь не в пилотках и автоматах. Это всё часть огромной, ужасающей работы, которая ведется уже много десятилетий. Милитаризация советского общества началась не в 1945 году. Уже в 20-е — 30-е детей готовили к борьбе — за мировую революцию, против шпионов и вредителей, даже если в этой роли выступали их собственные родители. Отсюда движение «Готов к труду и обороне», которое сегодня, кстати, пытаются возродить. Отсюда парашютные вышки, стоявшие в парках отдыха. Отсюда — «Тимур и его команда», тайное объединение хороших мальчиков, помогающих семьям, у которых родные в армии. А просто обычным старичкам и старушкам, очевидно, не помогающих.

Война-война-война. В неё играли — вспомним военно-патриотическую игру «Зарница». О ней писали, снимали кино. О ней пели. Теперь снова будем петь. И думать при этом, что таким образом мы подходим к войне «по-человечески». А это невозможно. Тем более сегодня, когда российские дроны обрушиваются на Одессу, а в России Туапсе заливает нефтяной дождь из разбитого завода.

Что я могу сказать? Песня «Землянка» очень хорошая. От песни «Катюша» меня уже тошнит, но дело не в её качестве, а в том символе, в который ее превратили. Клавдия Шульженко всегда меня раздражала, но это, в конце концов, моя личная фобия. К делу она отношения не имеет.

Проблема, как мне кажется, заключается в том, что все эти песни — забытые и всё ещё живые, талантливые и бездарные, — нормализуют войну. Или, во всяком случае сейчас их используют для того, чтобы в очередной раз нормализовать войну. И ту, прошлую, и нынешнюю.

Когда придёт время менять систему российского образования (а оно придет рано или поздно), одной из важнейших задач, конечно же, будет демилитаризация школы. И дело будет не только в отмене уроков военной подготовки или сборки дронов — ясно, что это отпадёт само собой. Понятно, что в школе не должно быть никаких военных игр, никаких милитаризованных объединений.

А как говорить с детьми о войнах? Как надо будет вести разговор о нынешней жуткой войне? Я не знаю. С этой проблемой ещё придется столкнуться множеству учителей. Не исключаю, что самым безболезненным способом окажется молчание.

А что делать с той, старой войной? Конечно, о ней надо будет говорить, её надо будет изучать. И я надеюсь, что не будет совершен разворот на 180 градусов, при котором всех солдат Красной армии просто запишут в оккупантов и садистов. Я надеюсь, что придёт время, когда и историки, и писатели, и журналисты будут осмыслять Вторую мировую во всей её невероятной сложности, а учителя найдут способы рассказать детям об этой сложности.

Но пока что главное — это возможность показать детям, что фронт не то место, где поют нежные песни о любимых. Там убивают. Там корёжат человеческие души, независимо от того, на чьей стороне сражаются люди и верят ли они в то, за что воюют.

Мне бы хотелось, чтобы, вспоминая войну, учителя не ставили детям старые песни — какими бы хорошими те ни были, — а читали им отрывки из воспоминаний Николая Никулина или из поразительной книги Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо».

А вот потом, показав, что война делает с людьми, можно уже и послушать Бернеса. Это, кстати, тоже важно. Важно не забыть, что есть люди, которые пытаются сохранить свою душу и человечность среди всех ужасов. Песни-то хорошие, надо только воспринимать их на реальном историческом фоне.

Да, и кстати:

НЕТ ВОЙНЕ!

Видео-архив «Разговоров о важном» можно найти на моём youtube-канале. Новые выпуски в текстовом формате выходят на сайте.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

«На закате солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но им город был виден почти до самых краев.

Воланд сидел на складном табурете, одетый в черную свою сутану. Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя рассекшимися плитами террасы вертикально, так что получились солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась, подползая к черным туфлям на ногах сатаны. Положив острый подбородок на кулак, скорчившись на табурете и поджав одну ногу под себя, Воланд, не отрываясь, смотрел на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на слом лачуг. Азазелло, расставшись со своим современным нарядом, то есть пиджаком, котелком, лакированными туфлями, одетый, как и Воланд, в черное, неподвижно стоял невдалеке от своего повелителя, так же как и он не спуская глаз с города.

Воланд заговорил:

— Какой интересный город, не правда ли?

Азазелло шевельнулся и ответил почтительно:

— Мессир, мне больше нравится Рим!

— Да, это дело вкуса, — ответил Воланд».

Позволю себе согласиться с Азазелло. Москва с крыши Дома Пашкова, где разговаривают герои «Мастера и Маргариты», выглядит прекрасно, но…

Как же хорош Рим!

Написала эту фразу и засмеялась: вот уж оригинальную мысль высказала. Рим, оказывается, хорош! А никто до тебя этого и не знал.

Конечно, все знали. Но знаете, почему я вспомнила этот разговор Воланда и Азазелло? Потому что он происходил на крыше. Взгляд на город с крыши — это всегда как будто бы полет над ним.

И вот! Я! Проводила онлайн-квиз! Прямо с крыши! В Риме!

Получилось это более или менее случайно, но как же я счастлива, что смогла провести несколько часов на римской крыше.

Рассказываю по порядку. Каждые две недели я провожу онлайн-квиз «Охотники за тайнами». Он мне очень нравится. Мне нравится рассказывать слушателям в прямом эфире о разных удивительных историях и людях, мне приятен формат квиза, мне интересно отвечать на вопросы после него. В общем, каждые две недели я получаю большое удовольствие.

Но обычно всё это происходит в студии. А тут мне понадобилось лететь в Рим. Нужно было срочно оформить доверенность, а в Лиссабоне очередь в консульстве на несколько месяцев. Выяснилось, что у меня запись в консульстве в Риме на утро понедельника, а вечером в воскресенье надо проводить квиз.

Конечно, ничего бы страшного не произошло, если бы один раз мы его перенесли или просто пропустили. Но тут возникла мысль провести его прямо из Рима.

Так появилась тема — «Загадки истории Рима». А дальше мы придумали новую форму и назвали ее «киноквиз», построив всю игру на отрывках из разных фильмов.

О-о-о-о! Я начала подготовку с того, что погуглила: «Фильмы, действие которых происходит в Риме». Список получился совершенно бесконечным.

Уже в этот момент начались интересные вещи. С ощущением некоторой безнадежности я изучала бесконечные названия, в которых содержались слова «гладиатор» или «Нерон», и вдруг поняла, что уже сам этот список дает большую почву для размышлений.

Первая мысль понятна: Рим настолько интересен и кинематографичен, что он беспрерывно появляется в кино. Ясно, что где-то Колизей или дворец императора выстраивают в студии, а где-то снимают прямо на улице, но в любом случае Рим сразу становится не просто фоном, а героем фильма. Иногда, как в «Риме» Феллини, даже главным героем.

А в других случаях — равноправным участником.

Я решила посмотреть, что объектив камеры прежде всего ищет в Риме.

Красоту? Да, конечно. Как в «Великой красоте» Соррентино.

Прекрасных, забавных, странных людей? Да, как в «Риме» Феллини.

Контраст между величием и вечностью города и нашим мельтешением? О! Это любимая тема. Она волновала еще неореалистов, так хорошо снимавших нищету и бесприютность на фоне великого города. А уж после «Сладкой жизни» Феллини люди и людишки, суетящиеся среди дворцов, церквей и фонтанов, станут одним из любимейших сюжетов.

Прекрасный фон, на котором история любви становится особенно хороша? Вот этого очень много. Есть, конечно, полные пустышки, но есть и «Римские каникулы».

А история Рима? Здесь взгляд объектива очень выборочен и, я бы даже сказала, пристрастен.

Выясняется, что почти никто не интересуется республиканским Римом. Строгим, суровым, полным доблести. Вот этого почти нет, а ведь в истории Римской республики можно найти интересных людей и удивительные события. Но нет, ушли в прошлое времена Французской революции или увлечения декабристов, для которых Рим был прежде всего городом героев. Теперь совсем другая эпоха.

Есть фильмы о Ромуле и Реме, то есть о начале города. Кстати, самого города-то там почти и нет, потому что в те легендарные времена его еще и не было. Казалось бы, что можно выжать из всем известной истории о волчице, выкормившей малышей?

А вот режиссер Маттео Ровере несколько лет назад снял о-о-о-очень странный фильм «Первый король Рима», где, во-первых, главным оказался не Ромул, а Рем. Во-вторых, количество грязи, крови и туманного мрака, которым наполнен фильм, просто зашкаливает. При этом надо сказать, что он очень красиво снят.

Просто режиссер захотел показать архаическую, кровавую древность. Для этого даже все актеры в фильме говорят на специально разработанном для них языке — архаической латыни. Лингвисты специально взяли тот вариант латыни, который известен по самым архаическим текстам, соединили его с реконструированным до этого протоиндоевропейским языком и таким образом создали «протоархаическую латынь».

И это тоже в какой-то мере «кино-Рим» — или «прото-кино-Рим».

А вот героев, отправляющих собственных детей на казнь или сжигающих себе руку назло врагам, кино почти не знает. Но чем ближе к падению республики и появлению империи, тем Рим становится интереснее.

Естественно, есть десятки фильмов о Юлии Цезаре — комедий, трагедий, роскошных «пеплумов», где главное — показать дворец, тоги, светильники, украшения.

Второе место после Цезаря (а может быть, и не второе, а делит с ним первое) занимает Нерон.

Тоже, в общем-то, объяснимо: Нерон — самый знаменитый из всех «злых императоров». А для кино тут раздолье: и все его странные капризы, и злодеяния, и убийство матери, и роскошный Золотой дом, и развращенная жена Поппея. А что уж говорить о пожаре Рима — какой кинематографист упустит подобную возможность? Был бы только бюджет.

Интересно, что Нерон почти всегда возникает не сам по себе, а прежде всего как император, преследовавший христиан. Роман Генрика Сенкевича «Камо грядеши?» (он же Quo Vadis?) по данным Википедии экранизировали 6 раз! При этом первый раз — в 1901 году, когда кинематограф только-только зарождался. А последний (на сегодняшний день) — в 2001, когда фильм снял великий Ежи Кавалерович.

При этом вроде бы ясно, что здесь должно привлекать, — книга Сенкевича о первых христианах, об их героизме, мучениях и подвигах. Честно говоря, на мой взгляд, сегодня читать её уже трудновато. Она растянута и, как мне кажется, излишне пафосна и слащава. Впрочем, помню, как в школьные годы я буквально упивалась книгами Сенкевича. Может быть, сейчас я просто постарела.

Но кинематограф обожает «Камо грядеши?». И давайте уж скажем честно: история первых христиан интересна и важна, но ведь ещё сюжет романа дает возможность показать Нерона и его двор, жестокость и распущенность. Пожар! Пожар Рима! В общем, для меня лично остаётся открытым вопрос, что больше интересует режиссёров: страдания христиан, любовная линия с хеппи-эндом или Нерон.

Чем ещё интересен Рим? Гладиаторами, конечно. Этот интерес возник задолго до фильма Ридли Скотта. Увы… Мы можем осуждать римлян за их жестокие развлечения, но нас ведь они тоже привлекают и завораживают. До меня, кстати, дошли слухи, что новый директор Колизея собирается возродить там гладиаторские игры. Надеюсь, все-таки историческую реконструкцию. Но вы как — пошли бы?

Итак, Древний Рим в кино — это роскошь и жестокость, тираны и тираноубийцы, христиане и мученики. А ещё — веселая и бурлящая толпа на форуме и величие Вечного города.

Следующий беспроигрышный образ — это, конечно, Ватикан. О Ватикане, наверное, надо говорить отдельно, но какой же Рим без Ватикана? Здесь тоже взгляд довольно выборочный. Помню, когда я начинала записывать курс лекций «Тайны Ватикана», то поняла, что все его загадки не то что в одну лекцию не влезают, но и в две, и в три. В результате их получилось пять.

Кинематограф очень четко выбирает самые сенсационные темы и самые болезненные точки. Из всего Средневековья больше всего снято, конечно, про семейство Борджиа. Даже титаны Возрождения уступают этой странной (и, кстати, похоже, что сильно демонизированной) семейке. Всё, что было до XV — начала XVI века, и почти всё, что было после, вообще мало кому интересно. А жаль, между прочим.

На первом месте по кинообращениям — век двадцатый. Выборы пап, интриги перед конклавом, моральная ответственность понтификов — есть о чём поговорить. Для меня, как для человека, обожающего сериал «Молодой папа» и бесконечно находящего в нем всё новые и новые глубины, тема современного Ватикана одна из самых любимых.

И вот я лечу в Рим и думаю о том, что, если уж буду выходить в эфир с прекрасной крыши в центре великого города, глупо просто показывать презентацию с картинками и задавать вопросы. Вокруг меня будет живой великий город, надо его тоже показать.

Конечно, классно было бы ходить по улицам Рима, останавливаться в разных местах и задавать оттуда вопросы своим зрителям. Но на такую роскошь у нас пока что нет бюджета. Зато никто не мог мне помешать погулять по Риму и записать несколько коротеньких рассказов на айфон. Я записывала их рядом с Колизеем, на Палатине, на Бычьем форуме, а вокруг ощущалось дыхание города.

Потом наступило время выхода в эфир. За минуту до начала вдруг зазвонили колокола — начиналась служба в ближайшей церкви. Потом где-то играла музыка, мимо проезжали пожарные, включившие сирены, над нами пролетал вертолёт. Это всё вроде бы должно было мешать, но на самом деле только помогало — всё это были звуки Города.

А потом произошло нечто совсем удивительное. Как раз в тот момент, когда я говорила о «Молодом папе», стало уже совсем темно — за моей спиной загорались городские огни, и затем вдруг включили подсветку купола церкви Санта-Мария-Маджоре. Как будто по заказу!

По-моему, участникам нашей игры всё это очень понравилось. А уж как понравилось мне! Крыша, откуда виден город, колокола, подсвеченный купол. И возможность рассказывать об этом городе, и играть в историческую игру с людьми, которые смотрели меня из самых разных уголков мира. У моего квиза есть постоянные участники в Херсоне и Одессе. И мне все время казалось, что Вечный город отправляет им часть своей энергии и своего света.

Да и не только им — всем нам.

Подписывайтесь на мой онлайн-квиз и становитесь охотником за тайнами. Будем вместе разгадывать то, что история так старательно прячет у нас под носом.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Вряд ли я много что в тот раз поняла, но очень хорошо помню свои ощущения, когда где-то под утро, на рассвете, я дочитывала книгу и у меня было ощущение, что я читаю одно огромное прекрасное стихотворение. Так для меня «Живаго» и остался — прежде всего как взгляд великого поэта на историю. Не устаю поражаться, как Пастернак, вроде бы настолько неприспособленный к обычной жизни, ее реалиям, быту, при этом мог настолько пронзительно и глубоко понять ход российской истории.

Потом грянула перестройка, 1988 год, Вадим Борисов совершил настоящий подвиг, подготовив роман к публикации, — и «Доктор Живаго» стал доступен советским людям.

Мы с учениками тут же сделали литературную композицию по книге и показали её на школьном празднике. И для всех нас — и тех, кто участвовал в этом действе, и тех, кто смотрел, — это было очень важным событием. Ясно, что мы не создали великий спектакль, но зато прикоснулись к чему-то невероятно важному для нас всех.

Помню удивительный разговор в учительской столовой. Мои коллеги спросили меня, что я готовлю для школьного праздника. Я ответила — и тогда два совсем неглупых и хорошо образованных человека стали рассуждать о том, как они пытались читать роман и ничего не поняли.

Я просто разинула рот. Как не поняли? Да там же всё совершенно ясно и понятно!!! Сегодня я грустно усмехаюсь, вспоминая себя тогдашнюю. Как в любом великом романе, в «Докторе Живаго» есть много разных слоев. И действительно, можно прочитать — и тебе покажется, что всё более или менее понятно: революция, любовь, разлука. А потом возвращаешься к этой поразительной книге — и видишь, сколько там ещё подтекста, образов, сюжетных линий, которые требуют размышления, а иногда и просто разгадывания.

Я с нетерпением жду начала книжного клуба Curiosophy, посвященного «Доктору Живаго». Вести его будут замечательный литературовед Александр Архангельский и филолог Евгения Приходько.

Александр Архангельский — человек, много лет очень интересно, глубоко и тонко занимающийся и русской литературой, и русской историей. Он писал о Пушкине, об Александре I и о современной литературе. Многие, наверное, помнят его прекрасные программы на канале «Культура». А для меня, как для историка, самое интересное, что сделал Архангельский, — это запись воспоминаний Теодора Шанина. Она есть и в звуковом формате, и в виде фильма, и в формате книги.

Казалось бы, невелика сложность — взять и проинтервьюировать знаменитого экономиста. Но на самом-то деле она велика: надо понимать, что спрашивать, надо быть интересным слушателем для того, чтобы твой собеседник по-настоящему тебе открылся. Во-вторых, мне кажется очень важным, что Архангельский — филолог по образованию — всё чаще обращается к истории. И если сначала это была в основном история XIX века, то в последнее время видно, как его всё больше и больше интересует век двадцатый. Отсюда — разговор с Шаниным, зафиксировавший потрясающую жизнь «Несогласного Теодора» на фоне бурной эпохи. Отсюда — выдающееся достижение, работа над документальным фильмом «Голод», посвященном страшному голоду в Поволжье.

Вот это соединение прекрасного знания литературы с обращением к мучительным событиям российской истории, как мне кажется, очень важно — особенно для разговора о «Докторе Живаго», великой книге, пронизанной историей.

Александр Архангельский вместе с прекрасным филологом Евгенией Приходько помогут нам обратиться к миру Юрия Живаго и разобраться в нём.

Я смотрю на страничку книжного клуба, и у меня просто сердце замирает от удовольствия. Потому что в июне в течение целого месяца у нас будет возможность медленно, неторопливо, по частям читать и перечитывать «Доктора Живаго», смакуя каждую страницу этой поразительной-поразительной-поразительной книги. И можно будет читать в телеграм-чате материалы, которые там будет публиковать Александр Архангельский, и задавать ему вопросы о том, что непонятно (мне теперь многое здесь непонятно), и вместе с ним думать — что же нам хотел сказать Пастернак.

А еще можно будет каждую неделю встречаться с Евгенией Приходько и другими членами клуба на вебинарах, обсуждать прочитанное и обмениваться мнениями. В конце курса можно будет по зуму послушать лекцию Архангельского и задать ему вопросы уже в «прямом эфире».

И еще одна замечательная деталь: на сайте книжного клуба рассказ о том, как будет проходить курс, назван «Ваше Варыкино». Варыкино — поместье в российской глубинке, где семья доктора пыталась укрыться от истории. А часть «Варыкино» в романе, как мне кажется, одна из самых пронзительных и поэтических. Живя с семьей в Варыкине, работая не покладая рук ради выживания своей семьи, Юрий Живаго записывает:

«Ясная морозная ночь. Необычайная яркость и цельность видимого. Земля, воздух, месяц, звезды скованы вместе, склепаны морозом. В парке поперек аллей лежат отчетливые тени деревьев, кажущиеся выточенными и выпуклыми. Все время кажется, будто какие-то черные фигуры в разных местах без конца переходят через дорогу. Крупные звезды синими слюдяными фонарями висят в лесу между ветвями. Мелкими, как летние луга ромашками, усеяно все небо. Продолжающиеся по вечерам разговоры о Пушкине».

Вот это сочетание природы, литературы, человеческих отношений, как мне кажется, и есть «Варыкино». А в киноклубе это «уединенное пространство для глубокого погружения в текст».

Что может быть лучше?

«Доктор Живаго» — это книга про нашу жизнь и про всех нас. И одна из её тем, как мне кажется, это одиночество человека перед лицом страшных исторических катастроф. Книжный клуб — один из способов преодолеть наши нынешние одиночество и бесприютность с помощью великой книги и благодаря общению с теми, кого волнуют те же вопросы, что и нас.

Присоединяйтесь к книжному клубу!

Я знаю, что многие из вас уже пишут письма в Россию заключённым. Я тоже это делаю — и, увы, вижу, что политзэков становится все больше. Это видно и по приходящим письмам, и по новостям. В последнее время я с ужасом читаю новости о том, что кто-то ещё умер в тюремной больнице или в отчаянии покончил с собой.

К сожалению, мы не можем освободить этих людей, но мы можем им помочь. Я знаю, есть мнение, что письма в тюрьму ничего не меняют. Но вот, посмотрите, что пишут люди волонтёрам из тюрьмы:

«Никогда не думал, что придётся какую-то часть жизни провести в заключении. Всем волонтёрам большое человеческое спасибо за моральную и финансовую поддержку. Я не могу перечислить всех тех людей, которые меня поддерживают, потому что их сотни, и география их проживания раскинулась по всему миру. Низкий поклон всем тем небезразличным людям!»

«В наше время смелость в большом дефиците. У вас она есть, и это радует и вселяет надежду. Думается, что ещё не всё потеряно. Тёплые слова в ваших письмах поддерживают нас на плаву! Ваша материальная помощь не менее важна, ведь здесь имеют значение такие мелочи, на которые на свободе внимания не обращаешь. Каждый из нас должен делать то, что должен, и пусть будет так, как Бог даст. Вы — лучшие люди. С того места, где я нахожусь, это видится именно так!»

«Вы и ваша душа полны любовью к окружающим людям, вам не безразличны судьбы чужих вам людей. Это делает вас людьми с большой буквы! Мы безгранично благодарны вам за вашу поддержку! Для нас это очень важно, это оставляет веру в людей, даёт нам силы держаться дальше, в каких бы условиях мы ни находились! Ради таких людей, как вы, мы готовы на многое. Спасибо вам огромное за всё».

Они обращаются к тем, кто регулярно переписывается с ними, а ещё передаёт им новости и книги, помогает с выполнением их просьб. Вы можете писать им и из России, и из-за границы.

Но при том надо понять: волонтёры не просто иногда отправляют письма. Они пишут их регулярно — и это очень важно. Нужно не терять человека из вида, находить пару раз в месяц время на письмо или другие просьбы. Всем в заключении не хватает того, что они любили на воле, и всем интересно разное: кто-то хочет знать новости ИИ, кто-то — литературы или рок-музыки, а кому-то хочется новостей о родном крае. Доступа к интернету, конечно, нет, если где и есть телевизор, то показывают чаще федеральные каналы, поэтому письма — единственная возможность выбрать и получить ту информацию, которую хочется.

Вы можете тратить на письма несколько часов в неделю, а еще можете помочь с выполнением просьб заключённых: кроме писем иногда бывают нужны вещи или еда, например очки (быстро садится зрение от недостатка света), тапки для душа, треники или чайник, продукты, книги, конфеты или сало. Каждому своё, и чтобы это получить, тоже нужен человек. Если вы не в России, такую поддержку тоже можно организовать, собственные деньги на эти небольшие просьбы можно не тратить, главное — сделать организационно. А кому и как помогать, вы сможете выбрать самостоятельно.

Есть хорошие люди, которые уже поддерживают множество заключённых — и им очень нужна ваша помощь.

И знаете что ещё: поддержка заключённых помогает не только им. Я чувствую это по себе. Переписываясь с этими людьми, я каждый раз ощущаю поддержку, идущую от них ко мне. Я даже не говорю, что я чувствую, когда получаю из тюрьмы пожелания доброго здоровья или когда человек, посаженный на 15 или 20 лет за пост в соцсетях, пишет мне, как он волнуется за меня и желает мне выздоровления. Общение с теми, кто за решёткой, конечно, вызывает очень грустные чувства — но одновременно я счастлива, что узнала столько замечательных, стойких, полных света и радости (да-да!) людей.

Если у вас есть возможность, силы, время и вы хотите стать волонтёром, поддерживающим людей в тюрьмах и помогающим им, напишите в телеграм @natasha_m_writer, вам всё расскажут и помогут.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Умение работать в команде — важнейший навык. И очень хорошо, если в школе этот навык будет развиваться. Для учителя всегда проблема: вот пришли к нему в класс тридцать человек. Совершенно разных, иногда с абсолютно противоположными склонностями, интересами, характерами. Как их объединить?

Есть какие-то способы, понятные любому учителю. Ясно, что лучше всего объединяет совместная деятельность. Надо только, чтобы её смысл был всем понятен. Чтобы это не был бессмысленный субботник или генеральная уборка школы, а нечто действительно важное для участников.

Поход, в котором каждый проходит проверку «на вшивость», где всем надо выложиться по полной, — вот отличный способ создания команды. Репетиция спектакля, когда все понимают, что даже от исполнителя крошечной роли зависит общий успех. Или просто совместное празднование дней рождений. Да множество есть разных способов. Увы, почти всегда кто-то всё равно остаётся за бортом, кто-то не хочет вписываться в команду, кто-то недоволен своей ролью в ней.

Но с формированием командных отношений можно — и, безусловно, нужно — работать, тут сомнений быть не может. Есть знаменитый эксперимент психолога Музафера Шерифа, который он провёл в 50-е годы в летнем лагере в американском штате Оклахома. Его обычно рассматривают, когда говорят о предотвращении конфликтов, но ведь создание команды — это тоже предотвращение конфликтов или, по крайней мере, направление энергии в мирное русло.

Музафер Шериф создал летний лагерь, куда приехали две команды мальчиков-подростков примерно одного и того же социального статуса. Пока каждая команда жила сама по себе, всё было спокойно. Потом они узнали, что рядом есть другая команда, вроде бы ничем не отличающаяся от них, — и тут начались конфликты, противостояние, негативные чувства.

Кстати, замечу в скобках, можно не сомневаться, что на этом этапе сплочение внутри каждой команды усилилось. Механизм «мы — они», к сожалению, очень легко запускается. Но об этом чуть позже. Пока что вернёмся к эксперименту.

Пока ребят пытались «подружить» обычными способами, например дав им возможность общаться друг с другом, ничего особенно хорошего не получалось. Но вот когда пришлось добиваться того, что психологи называют «экстраординарными целями», то есть заниматься чем-то более важным, чем то, что обычно делают участники группы, всё пошло по-другому. Одно дело, когда вам просто разрешают вместе сидеть в кино, а совсем другое, когда в летнем лагере вдруг закончилась вода. Оказалось, что на горе рядом с лагерем водосток перекрыт булыжниками. И что вы думаете? Обе команды соединились, обдумали, что надо сделать, отправились на гору, выстроились в цепочку и стали расчищать водосток.

А когда в двух километрах от лагеря сломался грузовик, который вёз обед, то все вместе выстроились в цепочку и на канате потянули машину — есть-то всем хотелось!

Эксперименты Шерифа сегодня часто критикуют, ставят под сомнение, но для меня, например, их ценность совершенно ясна. И мне понятно, что такие же механизмы функционируют не только в отношениях между двумя коллективами, но и внутри одной команды. Здесь всегда есть конфликты — иногда подспудные, иногда открытые, есть борьба за распределение ролей, есть лидеры и контрлидеры, есть маргиналы. Решить все эти вопросы удаётся далеко не всегда, но можно продвинуться вперёд, если не делать некоторых вещей, которые кажутся очень удобными, а зато делать другие.

Что не надо делать?
Не надо раздувать соревнование внутри группы. Это очень удобный способ, и все учителя в той или иной мере им пользуются. «А сейчас те, кто первыми ответят на вопрос…» или «Итак, по итогам четверти у нас есть те, кто не получил ни одной тройки! Ура!» Очень здорово вроде бы и очень стимулирует. К сожалению, любое соревнование, даже в самом дружелюбно настроенном коллективе, всё равно приводит к разделению на «своих» и «чужих», к борьбе — иногда продуктивной, а иногда не очень.
Не надо давить и внушать собственные цели. Если в классе главная задача — хорошо изучить математику и химию, то её осмысленность, наверное, ясна взрослым (но не всем), а вот ясна ли она детям? Оооох, какой это тяжёлый вопрос. Не буду в него углубляться, потому что это вопрос вообще о смысле и способах преподавания. Но скажу точно, что «хорошо учиться, чтобы потом поступить в университет и получить хорошую работу», — важнейшая цель, которую постоянно навязывают детям, — но эта цель явно не способствует формированию командных отношений.

А что способствует?

Ну например, начнём с самого простого: командная работа на уроке, которая тоже требует огромных усилий по правильной организации маленьких коллективов и правильных заданий для них.

А вне урока? О! Вот тут как раз включаются те самые экстраординарные цели, которые могут быть очень разными.

Теперь давайте посмотрим на то, какие команды создатели «Разговоров о важном» предлагают детям и учителям как пример.

Вот в презентации слайд с подписью:

«Если правильно выстроить взаимодействие, то совместный труд будет не тяжёлым, а радостным, полным вдохновения, новых идей и целей».

Трудно не согласиться. Но надо помнить, что картинка, которую показывают ученикам, скорее всего, окажет большее воздействие, чем этот достаточно скучный текст. Что мы видим на этой картинке? Двух молодых ребят в строительных касках. Один из них чуть-чуть азиатского вида, но это не загнанный в угол мигрант, а молодой строитель. Оба парня улыбаются, глядя куда-то вверх, очевидно на результаты своего труда.

А ещё оба они в полувоенизированной форме, в гимнастёрках, увешанных какими-то значками, с погонами. Они не солдаты, они, скорее всего, члены стройотряда, но какой же образ сразу создаётся? Вот она, военизированная команда, которая уже отправляется в бой.

Следующая картинка — о распределении ролей в команде. И она тоже показана на примере стройотрядовцев. Один из них играет на гитаре, другие с восторгом на него смотрят. Какая прелесть, как всё легко распределилось. И, что характерно, они тоже в гимнастёрках с погонами.

На следующем слайде члены «проектного штаба» стоят вокруг здоровенного ящика с яблоками, и некто, предположительно командир, рассматривает одно из них, а остальные внимательно смотрят на него. При этом они тоже в стройотрядовских гимнастёрках, они члены ШТАБА, у командира георгиевская ленточка. Все милитаристские признаки на месте. Тот факт, что они что-то планируют, глядя на ЯБЛОКО, — совершенно не интересен, а вот их вид говорит о многом.

Дальше начинаются слайды под названием «Команды, изменившие Россию!»

Сначала, конечно, космос. Перед нами — «команда Сергея Королёва». Все они выстроились, первым стоит Гагарин, все, кроме двух конструкторов, в военной форме. Ну что ж, мы знаем, что космонавты — военные, но можно их показать в скафандрах, на космодроме, а можно — стоящими в строю.

Вот, оказывается, что такое команда — когда всех построили.

Следующую команду нам даже не показывают — она слишком большая. Зато показывают дивный результат её работы. И подпись:

«Уникальный инфраструктурный проект, который стал самым протяжённым мостом в России. В строительстве было задействовано более 15 000 специалистов со всей страны: инженеры-мостостроители, проектировщики, водолазы, геологи, экологи, крановщики и сварщики. Работа велась круглосуточно в сложнейших геологических и погодных условиях».

Догадываетесь, что это за уникальный проект, изменивший Россию? Это Крымский мост. Тот самый мост, который начали строить после захвата Крыма. Тот самый мост, чьё строительство замарано не только грязной политической целью — закрепить захват, но ещё и постоянными обвинениями в коррупции.

Вообще-то Сергея Кельбаха, отвечавшего за проектирование моста, посадили на 12 лет, которые потом снизили до 9. Понимаю, что при сегодняшнем состоянии российских судов это ещё ничего не доказывает, но всё-таки интересная такая командная работа получается

Мост, построенный путинским дружком Аркадием Ротенбергом, мост, стоимость строительства которого больше 200 миллиардов рублей, — в стране, где не хватает больниц и жилья. Мост, возведённый специально, как знак победы и утверждения агрессии. Даже при съёмках фильма об этом мосте Маргарита Симоньян и Тигран Кеосаян украли много денег.

Мост, который уже дважды взрывали, мост, где постоянно жуткие пробки из тех, кто всё-таки не боится подвергать себя и своих детей опасности и едет отдыхать в оккупированный Крым.

Ура! Поздравим команду, построившую этот мост и действительно, безусловно, сильно изменившую Россию.

На следующем слайде — олимпиада в Сочи.

«Строители, возводившие стадионы и инфраструктуру с нуля в рекордные сроки; волонтёры, встречавшие гостей со всего мира; службы безопасности; организаторы церемоний; водители; переводчики; повара».

Олимпиада, проведённая в 2014 году, чтобы отвлечь внимание от захвата Крыма. Строительство олимпийских объектов, связанное с невероятной по размерам коррупцией. Олимпиада, при подготовке к которой насильно переселили сотни людей, оставив их без адекватной компенсации.

Прекрасная команда работала на Олимпиаду! Кстати, не сомневаюсь, что среди волонтёров, поехавших туда работать, было много тех, кто искренне делал это из любви к спорту или просто из желания оказаться на Олимпиаде. Как мне жаль тех, кто становится орудием грязных воров и бандитов и при этом ещё считает себя осчастливленным.

Следующий слайд — о работе волонтёров во время ковида.

«Внезапный вызов, на который страна ответила мобилизацией гражданского общества. Тысячи волонтёров по всей России объединились в команды #МыВместе».

Тоже не сомневаюсь, что тысячи людей действительно пошли помогать во время пандемии и мужественно себя вели. Вот только это не команда. Это организованное сверху движение, которое основано не на тех принципах, на которых обычно работают волонтёры. Настоящее волонтёрское движение давно задушено государством. В частности, кстати, в школах.

Ну а завершают эту прекрасную картину чудесных команд всё те же стройотряды, шагающие вперёд, дружно в ногу, в гимнастёрках с погончиками, увешанные значками, стоящие по стойке смирно.

Вообще-то припоминаю, что в стройотряды обычно ехали ради заработка. Ну сегодня, похоже, всё изменилось. Сегодня, наверное, это делают ради карьеры. То есть, в общем-то, ради всё того же заработка. И возможности служить власти.

Вот они — экстраординарные цели, которые, по замыслу создателей «Разговоров» будут сплачивать команды: служение государству и обеспечение его агрессивной политики. А если это помощь людям, то тоже только под строгим контролем и с разрешения государства.

Здесь нет историй о том, как люди сами объединялись, например, чтобы бороться с лесными пожарами. Я уж не говорю обо всех командах, помогавших больным, слабым, сиротам, которые за последние годы были объявлены иностранными агентами и которых вынудили свернуть работу. А ведь это были действительно команды. Свободные объединения людей ради хороших целей.

Какая же тоска. Там, где надо действительно думать о том, как формировать отношения внутри коллектива, как избегать буллинга, как сделать так, чтобы никто не чувствовал себя одиноким, учителям предлагают построить детей и маршировать вперёд, к Крымскому мосту, не обращая внимания на дроны.

Вернее, почему же не обращая? В школах и детских садах теперь закупают беспилотники и наборы, с помощью которых детей учат с ними обращаться. Вот отличная экстраординарная цель. Вот как здорово можно создавать военизированные команды по созданию дронов и направлению их в сторону Украины.

Господи боже мой! Дорогие учителя! Когда будете говорить о создании команды, уж лучше спросите детей, в какой командной деятельности они сами хотели бы принимать участие. Что можно сделать всем вместе, что было бы интересно и важно для них? Сейчас весна — выйдите на улицу, это всегда освежает бедных учеников, и пофантазируйте, что бы вы могли сделать…

Только не дроны, не Крымский мост, не гимнастёрки с погонами…

Видео-архив «Разговоров о важном» можно найти на моём youtube-канале. Новые выпуски в текстовом формате выходят на сайте.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Смотрите это видео на YouTube

Когда жителям степей, в числе которых были и казахи, объявили царскую волю, слухи ходили самые мрачные — будто мужчин специально погонят на убой, чтобы уничтожить всех поголовно и завладеть землёй. Под разными предлогами наёмные работники из числа местных покидали своих русских хозяев; в степи, вдали от городов и сёл, организовывались сходы, чтобы решить, что делать дальше. Многие собирали пожитки и отправлялись в Китай — сначала люди призывного возраста, потом целые семьи и кланы. Нормальная ткань жизни начала рассыпаться.

Одна вещь, поразившая меня в Алматы — после каждой моей лекции несколько человек выходили к микрофону не столько для того, чтобы задать вопрос, сколько для того, чтобы повернуться к залу и сказать: «Спасибо, Казахстан, за то, что ты нас принял». Это было совершенно чудесно, и ни в какой другой стране я такого не слышала. Доброжелательность, которую люди в Казахстане проявили по отношению к приехавшим туда в 2022 году российским «релокантам» удивительна — особенно если вспомнить, как встречают в России этнических казахов, как сильно всё, увы, пропитано расизмом. Теоретически история последних двух с половиной столетий должна была бы привести к совершенно иным результатам. Это история угнетения, столкновения совершенно разных культур и представлений о мире, история этнических и социальных конфликтов, голода, постоянных вынужденных перемещений. Похоже, очень редкое в нынешнем озлобленном мире отношение к чужакам как к гостям стало результатом того, что казахские земли издавна были перекрестком культур — иногда встречавшихся добровольно, а иногда совсем нет.

Как империя захватывала степь

Бескрайняя степь определяла здешний образ жизни, но на самом деле она только казалась бесконечной. Кочевникам всегда нужно много земли, чтобы перемещаться по ней со своими стадами. Места кочёвки зависели от того, где были драгоценные источники воды, где можно было прокормить скот весной или летом. У каждого рода имелись свои территории — впрочем, не закреплённые за ними юридически, поскольку предполагалось, что здесь действует сила традиции. Представления о частной собственности, тем более на землю, у казахов были развиты плохо. Ещё одна важная вещь — одна маленькая семья выжить в таких условиях была не способна. Поэтому члены одного рода всегда держались друг за друга, готовы были прийти на помощь в любой момент.

В 1822 г. в России был составлен «Устав о сибирских кыргызах», то есть, о казахах. С кыргызами их постоянно путали. Он вводил систему управления на землях Среднего жуза (жузы — это объединения казахских родов и племён); систему эту, впрочем, ещё предстояло создать. Российская империя постепенно продвигалась в степь с двух направлений, преодолевая местное сопротивление.

Из Оренбурга шёл натиск в нынешний Западный Казахстан, и уже к 1853 году русские прочно укрепились на реке Сырдарья. Условия были непростые: стужа зимой, удушливый зной летом, враждебное население, полное отсутствие бытового комфорта. Тем не менее, крепости постепенно превращались в городки. Так, Ак-Мечеть была переименована в Перовск, потом Перовский, а при советской власти стала Кызыл-Ордой. То есть, была «Белой мечетью» — стала «Красной столицей», центром тогдашней Казахской автономной республики.

Вторым направлением был Омск. Сибирские казаки строили свои крепости в нынешнем Восточном Казахстане, в регионе под названием Семиречье (по-казахски Жетысу). Семь рек и речек впадало в озеро Балхаш — отсюда название. Климат здесь был благоприятнее и привычнее для русских, чем в засушливых полупустынях вокруг Сырдарьи, почва подходила для сельского хозяйства, существовала система арыков (каналов для орошения), расстилались сенокосные луга для кормления лошадей, рос лес, рядом возвышались горы Алатау. Там был основан форт Верный — будущий город Алматы.

На стыке старого и нового

К середине XIX века все казахские земли оказались под полным российским управлением. Ни о жузах, ни о других местных объединениях уже никто не вспоминал. Территории входили в разные административные единицы, границы двигались, этническая, социальная и культурная ситуация тоже постоянно менялась. Кто только не жил в этих степях — казахи, уйгуры, кыргызы, туркмены. Там водворилось новое казачье войско, Семиреченское, появились города — места скопления пришельцев из европейской части страны, будь то чиновники, военные или рабочие. А степи по-прежнему были населены теми, кого в городах пренебрежительно называли «туземцами».

Приезжие инженеры и чиновники занимались орошением земель, строительством железных дорог, в городах появились школы. Казахи, в первую очередь дети элиты, начали отходить от своей традиционной культуры, получать образование, а затем чины и положение в новой имперской администрации, погружаться с головой в общественную жизнь. Но и своих корней они не забывали. Так формировалась новая национальная элита.

В 1897 г. в казахских степях жили около 3 млн человек из числа местного населения, а прибывших из европейской части империи было 1,5 млн человек. То есть население увеличилось на 50% за счёт приезжих — правда, не всем удалось закрепиться на новом месте. Переселенческая политика предполагала выдачу крестьянам «свободных земель» в Сибири и Центральной Азии, что давало прекрасную возможность ослабить социальную напряженность в центре России. Однако те, у кого отбирали родовые земли, разумеется, были недовольны. Смесь старого и нового можно было увидеть в разных частях Российской империи, но в казахских степях она была особенно взрывоопасной. Слишком уж велики были различия между разными составляющими в хрупкой системе «степь/города», «кочевники/земледельцы/интеллигенты». Помимо медленно уходившего в прошлое старого степного уклада и новых идей, приходивших с имперской администрацией из европейских губерний, имелось турецкое влияние — всё шире распространялась мысль об объединении тюркских народов. А триггером стала Первая мировая война.

Казахстанское восстание: кровавая баня 1916 года

Кажется, что здешние места очень далеко от полей сражений. Кочевников в армию не призывали как «инородцев», враги до степей не добирались. Однако влияние войны оказалось огромно. Во-первых, голод.

Многие районы, где раньше кочевали казахи, теперь были заселены земледельцами из России и Украины. Они выращивали хлеб, но из-за природных условий урожай был очень нестабильным, некоторые области, как и раньше, зависели от привозного хлеба. Из-за войны поставки стали нерегулярными.
Во-вторых, в очередной раз стала меняться — но теперь очень резко и быстро — этническая ситуация, когда в Центральную Азию отправили около двухсот тысяч немецких и австрийских военнопленных. Они уже были травмированы пребыванием в окопах, обозлены и на свои правительства, и на весь свет, так что им пришлась по душе революционная агитация. Одновременно в Семиречье хлынули беженцы из прифронтовых и оккупированных губерний, тоже обозлённые на правительство, весь свет и немецких и австрийских захватчиков.

В конце концов в здешний пороховой погреб попала искра.

Историки спорят о том, что стало причиной ужасающего взрыва жестокости и кровопролития во время казахстанского восстания 1916 года. Многолетнее угнетение? Земельные споры? Коррумпированность местных властей и дурная осведомлённость в центре о здешних делах? Всё вместе?

Как только началась война, пошли разговоры, что надо бы в той или иной форме привлечь «инородцев» к обороне — усиленные рассуждениями националистов, что те, мол, освобождены от военной службы, в отличие от «истинно православных», проливающих кровь за родину. В армию казахских кочевников решили не призывать, опасаясь давать им в руки оружие, но на тыловые работы мобилизовать. Голоса, призывавшие к осторожности или хотя бы к более тщательной подготовке, быстро были заглушены. Но на местах не было списков кочевого населения, никто не провёл разъяснительных работ, не учли и того, что в июле начинался священный для мусульман месяц Рамадан. Кроме того, центральные власти поручили исполнение задачи местной администрации, погрязшей в коррупции. У чиновников появилась отличная возможность нажиться, поскольку желающих откупиться от мобилизации было более чем достаточно. И тут наружу вырвались все старые обиды. Удивительно, как в критических обстоятельствах сплетаются социальные, этнические, политические противоречия — и порождают кровавого монстра.

Наибольшего ожесточения волнения достигли в Семиречье: бунтующие набрасывались на местных чиновников, мухлевавших со списками для призыва, нападали на русских переселенцев. За непродуманную политику властей, за чужое воровство и за эксплуатацию расплачивались все чужаки, не жалели никого. Погибло множество детей, многие русские женщины исчезли — так и не ясно, убили их или захватили в плен. Некоторые казахские племена использовали традиционный способ протеста, откочевав из владений русского царя в Китай, — но по дороге вырезали деревни русских переселенцев.

На подавление восстания отправили войска, и тут началась следующая волна агрессии: увидев, что творилось в разорённых деревнях, солдаты буквально озверели. Последствия были ужасны. Среди представителей власти, казаков и крестьян-переселенцев Семиречья погибло 1905 человек и 1105 пропали без вести (в основном женщины), но эти цифры меркнут рядом с потерями казахов и кыргызов: их погибло от 100 до 150 тысяч, ещё 164 тысячи (по другим данным – 300 тысяч) вынуждены были откочевать в Китай.

Большинство погибших были жертвами голода, холода, болезней и невыносимых условий, созданных восстанием и вынужденной миграцией.

Смутное время

Однако впереди были еще большие ужасы. 1917 год воспринимается нами прежде всего сквозь призму того, что происходило в Петрограде или Москве, но это было время, когда начала разваливаться целая империя. Самые разные силы начали ожесточённую борьбу за власть, и казахские земли оказались частью сложного противостояния, затрагивавшего Сибирь, Урал, Поволжье, другие части Туркестана.

Сначала Временное правительство пыталось ликвидировать последствия действий царской власти; всеобщая амнистия, объявленная весной 1917 года, коснулась и участников восстания 1916-го. Также правительство способствовало возвращению казахских и кыргызских беженцев из Китая, надеясь на освобождение захваченных русских женщин. Однако обстановка всё больше накалялась. Русское население Центральной Азии выступало против возвращения амнистированных и беглецов — ведь придётся вернуть им занятые земли. Представители казахских организаций просили разъяснить русским, что казахи — такие же граждане, остановить грабежи и расстрелы, наладить помощь. Одновременно русские переселенцы жаловались на то, что казахи нападают на них. Что происходило на самом деле? Легко могу предположить, что счёты сводили все кто мог — со всеми, кто когда-то чем-то им досадил в реальности или воображении.

В июле 1917 года в Оренбурге казахские политики и интеллектуалы провели съезд — тогда он назывался «Всекыргызским», казахов по-прежнему не очень выделяли из общего кочевого населения. Так возникла партия «Алаш», названная в честь мифического предка всех казахов Алаш-хана. Её руководство хотело объединения казахских земель в автономную республику и стало готовиться к выборам в Учредительное собрание.

Русские переселенцы заволновались и попросили Керенского усилить влияние центральной власти. И все, вне зависимости от происхождения и положения, хотели защиты и хлеба.

Что могло ответить Временное правительство? Мусульмане и немусульмане, город и деревня, степь, либералы и социалисты, эсеры и большевики, крестьяне и казаки, коренные жители и переселенцы, военнопленные и многие, многие другие хотели от него абсолютно противоположных вещей. Что вообще в этой ситуации могло сделать правительство, которое с каждым днем теряло свой вес даже в центре страны?

Осенью 1917 года большевики захватили власть и сразу же издали «Декларацию прав народов России». Всем были обещаны равные права, в том числе право на самоопределение — вплоть до отделения!

В обращении «К трудящимся мусульманам» им отдельно обещана неприкосновенность верований и традиций и торжественно заявлено: «на наших знамёнах несём мы освобождение угнетённым народам мира!». Сегодня мы знаем, что грош цена была этим заявлениям, но что думали люди тогда? Как резонно замечает историк Владимир Булдаков, «конечно, подобная демагогия приносила свои плоды — в те времена мало кто на Востоке не считал себя “угнетённым”». Уже в ноябре в северном Казахстане возникает социалистическая партия «Уш-Жуз», которая начинает бороться против членов партии «Алаш».

В разных частях Центральной Азии власть оказалась у противостоявших друг другу сил. В Ташкенте командовали большевики, в Оренбурге — казачий атаман Дутов. Антибольшевистские силы в Туркестане переместились в Коканд. 28 ноября 1917 года представители разных территорий и народов, входивших в Туркестан, объявили его территориально автономным и существующим в единении с Федеративной демократической Российской республикой — то есть не со страной Советов, которую уже начинали строить большевики. В состав правительства Туркестанской автономии вошли казахи, узбеки, татары, евреи — кто знает, как бы сложилась судьба здешних мест и живущих тут людей, если бы она устояла? Но она не устояла. Сразу же начались разногласия между сторонниками модернизации и консерваторами. Уже в декабре председателем правительства стал казахский интеллектуал, выходец из знатной семьи, получивший европейское образование — Мустафа Шокай.

В Оренбурге прошел Второй Общекиргизский — то есть, всеказахский — съезд, где готовилась реализация идеи о создании автономии именно казахских областей.

Руководители партии «Алаш» создали совет — Алаш-Орду. Но большевики не собирались с этим мириться. Они начали репрессии, запретив небольшевистские издания и общественные организации региона.

Очень хочется из сегодняшнего дня крикнуть так, чтобы услышали и в Оренбурге, и в Коканде 1918 года: скорее объединяйтесь, готовьтесь к борьбе, договаривайтесь с белым движением, несмотря ни на что… Не слышат. А если бы услышали, то всё равно вряд ли бы так поступили — у всех свои цели, свои задачи.

Кровавые надежды

Январь 1918 года. Алаш-Орда и Туркестанская автономия не могут договориться о том, кто должен контролировать Сырдарьинскую область. Мустафу Шокая лишают власти. Одновременно в Ташкент прибывают 11 эшелонов с войсками и артиллерией, которыми командует 22-летний большевик Константин Осипов, ещё совсем мальчишка. Что он мог знать о здешних делах?

Войска под командованием Осипова разгромили Туркестанскую автономию, и правительство Алаш-Орды, нуждавшееся в союзниках, пошло на переговоры с большевиками. Всё-таки у гражданской войны своя непредсказуемая драматургия!

Зачем Ленину вдруг понадобился союз с казахской партией, которая была ему враждебна, да ещё и стремительно теряла позиции? Вождь большевиков рассчитывал, что «триумфальное шествие советской власти» дойдёт и до Казахстана.

Но на кого ему здесь опереться? Казахские большевики существовали, но их было очень мало и они не обладали большим влиянием. Русское население было представлено в основном казачеством и крестьянами-переселенцами — и те, и другие не очень лояльный элемент. Вот и возникла идея заключить тактический союз с «буржуазными националистами» из партии «Алаш».

В начале апреля казахи встретились с Лениным и Сталиным, но переговоры зашли в тупик. Союза с Москвой не получилось, но, может быть, получится договориться с антибольшевистскими силами? Часть казахской степи оставалась под контролем казачьих атаманов. Атаман Дутов, в течение 1918 года пытавшийся удержать Оренбург и земли вокруг него, вроде бы поддерживал казахских политиков. В Семиречье его войска объединили усилия с другим атаманом, Борисом Анненковым. Это был ещё один мальчишка, изуродованный войной, своей жестокостью и бесшабашностью похожий на Осипова. Анненков в значительной степени опирался на китайцев, а также казахов и кыргызов.

Антибольшевистское движение эсеров и других левых сил в Сибири добивалось больших успехов, и мысли о создании федерации и объединении казахов с народами Сибири, Урала, Поволжья, казалось, могли к чему-то привести. Но в ноябре 1918 года Александр Колчак сверг эсеровское правительство и к власти пришли силы, которые видели Россию единой и неделимой.

Никакие разговоры о казахской или любой другой автономии им были не нужны; белые игнорировали национальные устремления казахов, в лучшем случае используя их как ценную боевую силу. Однако весной 1919 г. дела и у Колчака пошли совсем плохо. По мере продвижения Красной армии вглубь Казахстана «Алаш» постепенно вынужден был признать советскую власть. Некоторые члены партии вошли в состав местных органов при Советах, другие отошли от политики — но таких людей советская власть в конце концов уничтожала, и многие погибли во время Большого террора. А Мустафа Шокай, который после разгрома Туркестанской автономии оказался зажат между большевиками и Колчаком, ни с одной из этих сил сотрудничать не хотел. Он бежал в Закавказье, потом в Турцию и наконец в Европу, где стал одним из лидеров центральноазиатской эмиграции.

Первый голод

Большевики победили, и в 1924 году изменили границы: Оренбург передали в состав РСФСР, а Киргизская АССР стала Казахской со столицей в Перовске, который переименовали в Кызылорду.

Однако к концу Гражданской войны Казахстан лежал в руинах. Количество жертв белого и красного террора, этнических конфликтов было ужасающим, с начала Первой мировой в здешних местах постоянно не хватало еды. Доставка хлеба из центральной России была фактически остановлена, собственного хлеба производилось недостаточно, сельское хозяйство пришло в упадок. Множество скотоводов откочевало в Китай. Общее разложение сказывалось повсюду. К тому же там, куда во время Гражданской войны приходили большевики, устанавливался режим военного коммунизма. Это означало продразвёрстку — изъятие большей части продуктов. Сначала забирали в основном хлеб и масло, потом поняли, что со скотоводов можно взять ещё и мясо. Результат — ужасающий голод. В ноябре 1921 года, по официальным сообщениям, «из семи губерний КССР – пять голодает». Но предполагалось, что здешние земли как-то будут кормить центр и Красную армию, и новые власти продолжали отбирать что могли. В Акмолинской и Семипалатинской губерниях, где дела шли получше, продотряды изъяли до 80% всех излишков. Зерно, масло и мясо отправляли в центр страны.

Людские потоки беспрерывно перемещались. Кто-то пытался покинуть Казахстан и отправиться в, казалось, более спокойную Сибирь, большое число казаков ушло с белыми в соседний Китай. Оренбургское и Семиреченское казачество, составлявшие важную часть этнического разнообразия казахских степей, практически перестали существовать. Одновременно с этим на восток отправлялись тысячи людей, замученных голодом в Поволжье и других частях центральной России. Результат — горы трупов, драки на улицах за право съесть кошку или собаку, каннибализм, брошенные дети. И всё это было только началом ужасающих трагедий, обрушившихся на Казахстан в ХХ веке: их мы обсудим в следующих лекциях цикла.

Я много раз говорила, что не верю в то, что история якобы повторяется, на мой взгляд, это просто популярный миф. Но я понимаю другое: проблемы, которые не были решены сто лет назад, будут вылезать снова и снова — какими бы ни были новые обстоятельства и политические игроки. Невылеченную болезнь нельзя просто так забыть и игнорировать.

Спасибо всем, кто нас поддерживает на платформе «Бусти», нашим патронам на Patreon, нашим спонсорам на Ютубе, всем, кто не даёт им нас заткнуть. Если кто-то ещё не подписался на наш канал или на регулярные пожертвования и подпишется сегодня или расскажет о нас друзьям — вы очень сильно нам поможете.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Когда мы с моей командой решили записывать лекции про историю Казахстана, то попытались прикинуть — а сколько их будет? В одну всё, что хочется рассказать, явно не влезет. Может быть, две? Одна, скажем, дойдёт до начала Второй мировой, вторая будет про послевоенное время и дальше, до сегодняшнего дня… Ой, нет, так тоже явно не получится. Решили довести до рубежа 20-30-х годов, до жутких событий страшного голода, а дальше посмотреть.

Но и так тоже не получилось, потому что в истории Казахстана столько важных вех и интересных людей, что просто «бегло» рассказать о них никак не получается. В общем, в первой лекции я дошла только до начала 20-х годов — и то хотелось разбить её на части и подробнее поговорить о каждой, но пришлось себя сдерживать.

Чем же для меня так интересна и важна история Казахстана? Во-первых, это в какой-то мере, скажем так, исправление былых ошибок. Когда я училась в школе, о Казахстане, насколько я помню, на уроках истории речь вообще не шла. Поступила в университет, но и там нам ни разу не рассказывали о Казахстане ничего серьёзного и интересного. Естественно, у нас был курс «История СССР». Его читали несколько лет, он начинался с древности и доходил до современности. Все хихикали: учебник назывался «История СССР с древнейших времён». Это что же — в древности уже был Советский Союз? Но ясно, что подразумевалось — вроде бы как там шла речь не только об истории России, но и обо всех других частях СССР, которые, по представлениям того времени, всегда, во все времена, мечтали как минимум о договоре с Россией, а ещё лучше — о вхождении в состав империи, как бы она ни называлась, Российская или СССР.

Но обо всех частях империи — не то что за пределами России, но на самом деле за пределами Москвы и Петербурга — вообще-то речь почти не шла. Ну да, в какие-то моменты возникали Поволжье, Сибирь, Кавказ, Средняя Азия (теперь-то мы говорим «Центральная», но тогда такого понятия в заводе не было) — о них вспоминали, когда они «добровольно входили в состав…» или когда их завоёвывали и приносили им таким образом свет прогресса и цивилизации.

Про Казахстан и соседние с ним центральноазиатские земли не говорилось практически ничего. Вернее, наверняка что-то было, но всё это было рассказано настолько скучно и непонятно, что выветрилось мгновенно, на следующий день после экзамена. Запомнилось только странное слово «жузы», которые, оказывается, в середине XVIII века вошли в состав России. Теперь я знаю, что жузы — это объединения казахских племён и кланов, и даже понимаю, что на самом-то деле в XVIII веке они и не думали входить в состав империи. Но этого тоже никто мне в МГУ не объяснил, хотя общие курсы читали неплохие профессора.

И уж точно никто не рассказывал о страшных волнах голода, прошедших в ХХ веке в Казахстане и унёсших сотни тысяч жизней. И о восстании 1916 года, — важнейшем событии не только в жизни Казахстана, но и всей Центральной Азии и, вообще-то, Российской империи — я узнала намного позже. А о том, что в Казахстане было множество лагерей, я знала, но уж точно не из лекций университетских профессоров. Вот про целину нам рассказывали, правда, как легко догадаться, превознося «освоение целинных земель». Тем более что в нём же участвовал наш дорогой Леонид Ильич…

Ну вот, пожалуй, и всё. Поэтому, когда началась перестройка, было совершенно непонятно, что там, в Казахстане, происходит. Кто вышел на улицы Алматы? Это что — национальное движение или погром, учинённый хулиганами? По телевизору объясняли, что погром. Других объяснений не было. Насколько же мы оказались не подготовлены к тому, чтобы разобраться в событиях, бурно развивавшихся в разных частях разваливавшегося Советского Союза! Да и к тому, чтобы позже осознать, что происходит в возникших на его руинах государствах.

И вот теперь, уже давным-давно закончив университет, проработав сорок лет в школе, где, увы, я тоже практически никогда не рассказывала ученикам про Казахстан, я пытаюсь углубиться в историю этой страны. И понимаю, что это не просто ликвидация «белого пятна» в моих знаниях. Это изучение очень важной и для меня, и для многих моих ровесников темы, которой нас лишили. Ясно, что, не зная о том, что происходило в Казахстане, мы вообще нормально не можем понять ни историю России, ни механизм жизни и распада империй, ни то, как жить на их обломках.

Я опираюсь на те образы и рассказы, которые, конечно же, существовали в моей жизни. Я помню, как мой папа, который очень любил путешествовать, приезжал из очередной поездки и рассказывал мне про удивительные далёкие города. В детстве мне запомнилось, что Алма-Ата означает «отец яблок». Теперь вот я читаю в Википедии, что, во-первых, не отец, а дед, а во-вторых, что с точки зрения казахского языка это название вообще является просто искусственным соединением двух слов. Ну, может быть, и так, хотя немного обидно. Для меня всё равно название Алматы безусловно связано с образом большого красного сладкого яблока.

Следующий сильный образ — это, конечно, казахстанские лагеря, заключение и ссылка Солженицына, восстание в Кенгире. Это, вроде бы, не про историю Казахстана, а про дикие уродливые наросты, которые там создавала советская власть. Но с другой стороны — это о том, что, как мне кажется, составляет одну из важнейших черт развития Казахстана за последние два века точно, а может быть, и раньше.

Здесь всегда происходило смешение культур. Иногда добровольное — когда по казахским степям шли караваны, двигавшиеся в сторону Великого шёлкового пути, или когда сюда, начиная с конца XIX века, приезжали многочисленные переселенцы из центральных губерний. Или когда люди, поверившие бравурной советской пропаганде, ехали в Казахстан «поднимать целину».

Иногда принудительное — как до советской власти, когда, например, во время Первой мировой войны сюда прибыло несколько сотен тысяч военнопленных. Им было суждено сыграть важную роль в Гражданской войне. Потом — тысячи и тысячи заключённых и ссыльных, заброшенных в эти места системой ГУЛАГа. Кто-то из них так и сгинул здесь, кто-то вернулся домой, а кто-то остался и начал создавать для себя новую жизнь. В 2022 году сюда хлынул поток «релокантов». Для кого-то Казахстан был только остановкой, пересадкой на пути дальше, в Европу. А многие остались — и, насколько я могла понять из разговоров после своих лекций в Алматы и встреч с выпускниками, большинство довольно своей новой жизнью.

И вот здесь я почувствовала уникальность Казахстана. При таком невероятном, постоянном смешении культур, увы, просто напрашивается образ дальнейшего развития событий: взаимное неприятие, конфликты, кровь. И такое, к несчастью, здесь тоже было, в своей первой лекции по истории Казахстана я много говорю о восстании 1916 года, когда столкновения между местными жителями и переселенцами привели к множеству жертв и страшным последствиям. Предыдущая фраза очень сильно всё упрощает, так как столкновения здесь происходили самые разные, между разными группами жителей, и между жителями и властями, но об этом речь пойдёт в лекции. Сейчас только обозначу печальный факт, что подобные кровавые конфликты, увы, знакомы нам по самым разным частям всего земного шара.

Казалось бы, и дальше всё должно было происходить по тому же сценарию. Но вот несколько лет назад я «в прямом эфире» слежу за тем, как моя подруга с сыном убегают из России, от мобилизации. Она пишет в нашем дружеском чатике о том, как они добрались до Оренбурга, как едут на такси к границе, сколько здесь людей, как медленно всё движется. Ей страшно, и нам страшно это читать. А что будет дальше? Пока что всё зациклено на том, чтобы пересечь границу. Тем временем в новостях пишут, что город Уральск — основная цель большинства бегущих — уже переполнен, ночевать там негде. Что делать? Потом приходит следующая новость: директор кинотеатра Cinema Park Дилара Мухамбетова решила оставить зал открытым на ночь, чтобы люди могли там остановиться.

Ёлки-палки! Ну, оказывается, такое тоже бывает?

Ночевать в кинотеатре всё-таки не очень хочется. Подруга с сыном добираются до города Атырау, который, надо сказать, производит на них огромное впечатление. А на меня производит невероятное впечатление один, вроде бы мелкий, факт. Доехав до Атырау (и, кстати, выслушав множество советов от попутчиков, как и куда лучше ехать), наши беглецы поселились в гостинице, а затем отправились оформлять бумажки. На улице к ним подошла женщина, услышавшая их разговор, и сказала: «У нас в городе создана группа в интернете для помощи релокантам. Если у вас будут проблемы, пишите нам».

А когда в 2023 году я приехала с лекциями в Алматы, то после каждой из них как минимум человек пять выходили к микрофону не столько для того, чтобы задать вопрос, а чтобы сказать, повернувшись к залу: «Спасибо, Казахстан, за то, что ты нас принял».

Знаю-знаю, что я сейчас тоже всё упрощаю. Я не спорю, что множество добрых и хороших людей помогают беженцам по всему миру. И я понимаю, что в Казахстане тоже далеко не идеальная жизнь, не идеальные власти, и отношения между разными группами — этническими, религиозными — тоже не идеальны.

Но где он, этот идеал?

А в Казахстане, как мне кажется, на сегодняшний день отношения между людьми намного лучше, чем в большинстве других частей нашего несчастного шарика.

Я стараюсь начинать каждый день с того, чтобы писать письма людям, сидящим в тюрьме. Среди моих, увы, многочисленных адресатов есть поразительный человек — Олег Третьяков. Он был предпринимателем, жил в Соликамске в Пермском крае. Потом началась мобилизация, и этот уже далеко не молодой мужчина решил уехать. Он перебрался в Казахстан, открыл там бизнес. Олег очень любит ездить на мотоцикле. И вот он путешествовал по Казахстану, записывал видео и выкладывал в своём канале на YouTube. В описании его канала так и сказано: «путешествия и прыжки с парашютом, видео-зарисовки чудесной страны Казахстан!» Зарисовки там действительно чудесные. Видно, как Олегу нравится Казахстан.

Потом у него заболела дочь, которая живёт с четырьмя детьми в Краснодарском крае, и Олег вернулся. А так как он не скрывал своего отношения к вторжению России в Украину и собирал гуманитарную помощь для Украины, то его посадили. Дали шесть лет.

Но и сегодня из тюрьмы Олег с такой любовью пишет о Казахстане, что остаётся только поражаться, сколько света и радости он увидел в этой стране с таким непростым и тяжёлым прошлым.

Про все ужасы, творившиеся в Казахстане в разные периоды его истории, я рассказываю и в первой лекции, и в следующих тоже буду об этом говорить. Но вот этот свет, идущий от людей, которые, несмотря ни на что, поддерживают других, в том числе и «понаехавших», в том числе прибывших из тех мест, откуда так долго шло угнетение и где сегодня расизм стал чуть ли не нормой, — вот этот свет и готовность помочь для меня невероятно важны. Готовлюсь к лекциям и вспоминаю людей, говоривших: «Спасибо, Казахстан!»

Смотрите первую лекцию по истории Казахстана в субботу, 25 апреля, на моём YouTube-канале.

Доступ к истории без ограничений:

Eidelman VPN

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Но все эти мечты улетучились, когда выяснилось, что астрономия — это не столько любование звёздами, сколько вычисления, сложные формулы и изучение разнообразных излучений.

И всё-таки, когда я узнала, что в Лиссабон приезжает с лекцией Кирилл Львович Масленников, я сразу решила: иду обязательно. Мы с ним уже ездили в путешествие по астрономическому раю — Чили. Наше путешествие называлось «Астрономическая экспедиция в пустыню Атакама», и все участники нашей группы не только наслаждались невероятно ясным, а вернее, невероятно тёмным чилийским небом, не только посещали знаменитые обсерватории, но ещё и каждый вечер слушали рассказы Кирилла Львовича о том, как устроена Вселенная и как астрономы её изучают.

Именно поэтому я приуныла, когда услышала в начале лекции, что он будет на ней показывать формулы. Я, конечно, знала, какой прекрасный рассказчик Кирилл Львович. Но формулы??? Кто на лекции будет слушать про формулы?

Оказалось, что будут, и ещё как! У лекции было чудесное название «Экзотическая физика чёрных дыр», и уже на втором слайде появились формулы, выведенные Эйнштейном и другими великими.

А говорили мы о вещах совершенно поразительных. О том, что происходит за горизонтом событий — той границей, за которой исчезает всё, даже свет. О том, как вблизи чёрной дыры время замедляется, а пространство искривляется до предела. О сингулярности, о белых дырах и кротовых норах, о том, что у чёрных дыр, оказывается, есть температура. Кирилл Львович провёл нас от уравнений Эйнштейна и Шварцшильда к телескопу EHT и детекторам LIGO — то есть от чистой теории к тому моменту, когда чёрные дыры наконец-то удалось и «увидеть», и «услышать». Рассказал, какой невероятный вклад в эту историю внёс Стивен Хокинг и почему квантовую гравитацию физики называют «святым Граалем» современной науки, а сами чёрные дыры — «лабораториями Вселенной».

И тут я увидела невероятные вещи. Во-первых, я, как учитель, восхитилась тем, как Кирилл Львович «держит аудиторию», как он превращает самые вроде бы сложные вопросы в увлекательное повествование, как общается с аудиторией.

Не менее удивительно было видеть, как аудитория общается с лектором. Послушать про чёрные дыры пришли и молодые люди, и пенсионеры, и дети младшего школьного возраста. И так как им сразу было разрешено задавать вопросы, то они просто кинулись в бой.

Вопросы сыпались в течение всей лекции, мальчики лет десяти и взрослые дяди и тёти тянули руки, сыпали терминами вроде сингулярности и горизонта событий и совершенно не боялись формул.

Я даже не знаю, кем стоит больше восхищаться: мальчиками, способными поддержать разговор об Эйнштейне, взрослыми людьми, задающими один вопрос за другим, или Кириллом Львовичем Масленниковым, создавшим в зале такую прекрасную атмосферу свободной беседы и увлечённого сотрудничества.

Я приехала на лекцию уставшая, неважно себя чувствовавшая, а вышла через полтора часа бодрая и полная сил. Атмосфера в зале была такой, что просто невозможно было не воодушевиться.

Если в вашем городе у Кирилла Львовича ещё будет лекция, не пропустите!

Ближайшие лекции Масленникова

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Это вроде бы вполне логично — 22 апреля по всему миру пройдут экологические акции, эта дата уже давно отмечается как День Земли. Вот только в сценарии разговора об этом нет ни слова.

Я прочитала сценарий и не поверила своим глазам. Открыла презентацию к сценарию — там тоже ничего. Весь «Разговор» посвящён очень хорошей, важной, нужной теме — раздельному сбору мусора. Всячески поддерживаю такие беседы и любые инициативы, с этим связанные. Тут, конечно, есть вопросики — например, может быть, прежде чем учителя начнут объяснять ребятам, как сортировать мусор, они хотя бы поинтересуются, есть ли предприятия по переработке отходов в их регионе? Или то, что детки старательно разложат по разным пакетикам, потом просто свалят в одну помойку и выкинут на свалку? Ну ладно-ладно, не буду злобствовать. Все равно хорошо, если дети узнают, что мусор надо сортировать.

Но День Земли????? Ясно, почему о нем нет ни слова. Этот день был придуман еще в 1969 году американским активистом Джоном МакКоннелом. Он, правда, тогда предлагал назначить Днем Земли 21 марта, но потом перенесли на 22 апреля. После этого двадцать лет действия, связанные с этим днем, менялись, расширялись, приобретали все большую популярность — но всё это происходило в США.

Ой-ой, ну разве можно разговаривать со школьниками о том, что проклятые американцы придумали?

В 1990 году, правда, День Земли начали проводить в разных частях земного шара. Понятно, конечно, почему именно в это время. Только что рухнула Берлинская стена, весь мир на минутку поверил, что теперь и сверхдержавы, и остальные страны будут сотрудничать, совместными силами охранять мир на планете и делать жизнь как можно лучше.

На сегодняшний день в экологических мероприятиях, связанных с Днем Земли, участвует около 100 миллионов человек по всему миру. На сайте Дня Земли есть замечательная карта, которая очень хорошо показывает, где людей волнует экология.

Больше всего событий запланировано, конечно, в США, несмотря на все антиэкологические действия президента Трампа. Дальше, судя по концентрации точек на карте, следуют Западная Европа и Индия. А ещё разные события произойдут практически повсюду. Есть только одна шестая часть земли — где все пусто. Догадываетесь, какая?

Ок, ладно, будем считать, что создатели сценария «Разговора» решили потихоньку протащить экологическое мероприятие, не связывая его с западными действиями. Уж не знаю, смешно или грустно. Ещё одна маленькая деталь — на обложке сценария изображение земного шара, который держат человеческие руки. Это слегка переделанная картинка… кхм… заимствованная с сайта Earth Day. Именно поэтому на первом месте там не Россия, а Америка. Может быть, это тайный знак, намекающий нам на истинный характер Дня Земли, который ни разу не упомянут в сценарии?

Если говорить серьезно, то, конечно, хорошо и правильно разделять мусор. Но, наверное, имеет смысл поговорить вообще об экологической ситуации в России. А если к ней присмотреться, то понимаешь, что одним раздельным сбором, как бы он ни был важен, проблемы не решить. Вот, посмотрите результаты исследования, проведенного сервисом «Если быть точным» издания «Такие дела».

Считается, что в 2024 году из-за плохой экологии в России умерло около 20 тысяч человек. Ясно, что это только те ситуации, где причинно-следственную связь смогли установить. И эта связь, к сожалению, не удивительна в стране, где почти половина горожан дышит грязным воздухом. А еще каждый ДЕВЯТЫЙ россиянин не имеет доступа к чистой воде. Для сравнения: в Африке доступа к чистой воде не имеет примерно каждый пятый человек. При этом африканская ситуация воспринимается как катастрофа, с ней пытаются бороться крупнейшие благотворительные фонды.

И еще одна вещь, уже непосредственно связанная с темой «Разговора». Количество отходов в России растет, а с переработкой большие проблемы. В 2024 году было переработано… 8 ПРОЦЕНТОВ ВСЕХ ТВЁРДЫХ ОТХОДОВ… Еще раз: ВОСЕМЬ ПРОЦЕНТОВ!!!!! И это при том, что теперь статистика при подсчете переработанного мусора учитывает и сожжённые отходы. А есть очень большие основания думать, что такой способ переработки вреден для тех, кто живет рядом с мусоросжигательными заводами. Кроме того, возникает проблема… утилизации отходов сжигания. Куда девать тонны золы и шлака?

При этом экологических «происшествий», которые регулярно превращаются в экологические катастрофы, становится всё больше. В декабре 2024 года произошел страшный разлив мазута в Керченском проливе. Его ужасающие результаты ощущаются до сих пор. Птицы, рыбы, дельфины… Не говоря уж о том, что отдых в местах вроде Анапы стал просто невозможным. А значит, пострадало множество местных предпринимателей.

Только 11 апреля губернатор Краснодарского края торжественно доложил Путину о том, что пляжи региона очищены и готовы встретить туристов, как в Черном море обнаружили новое нефтяное пятно. И вот уже тонны мазута снова в воде и на пляжах, и волонтеры пытаются спасать облепленных мазутом птиц.

И тут, увы, мы снова возвращаемся к той теме, без которой сегодня невозможен никакой разговор о жизни в России — к войне.

Знаете, откуда взялось это новое нефтяное пятно? Есть предположение, что оно связано с танкером Sophia, находившемся неподалеку от места катастрофы. Это один из танкеров огромного «теневого флота», с помощью которого российские власти успешно обходят санкции, продолжают торговать нефтью и таким образом финансировать войну.

И надо признать, что связь войны с экологией далеко не сводится к разливу нефти — хотя и это уже страшно. «Гринпис» недавно выпустил огромное исследование того, как вторжение России в Украину влияет на экологию — и не только Украины и России, но и всего мира. Выводы, прямо скажем, заставляют похолодеть от ужаса.

Первый вывод, напрашивающийся, — чем больше денег из бюджета уходит на войну (сейчас — около 40%), тем меньше идет в социальную сферу и, в частности, на экологические программы. К тому же меняются или просто отменяются даже те законы, которые раньше хоть как-то защищали природу. Про сжигание мусора, столь нравящееся многим начальникам, см. выше.

А между тем экологическая ситуация в России портится, климат становится все жарче, вечная мерзлота тает, выбросы парниковых газов за последние четверть века выросли на 28% — и это несмотря на то, что Россия подписала Парижское соглашение по климату и взяла на себя обязательства по сокращению выбросов. А Россия с ее размерами, природными ресурсами и выходом к Арктике оказывает огромное влияние на климат по всему миру. Международное сотрудничество в Арктике практически сведено на нет — зачем сотрудничать с «враждебными державами»? Будем сами там делать что захотим — привет Норильскому никелю, уже нанесшему здешним местам страшный удар.

На это накладываются нужды военного строительства, которое, ясно, имеет сегодня полный приоритет. Плюс обычная российская коррупция, когда охраняемые территории превращают в охотничьи угодья для начальников или в туристические центры. По данным «Гринпис»,

«из-за строительства транспортной инфраструктуры, туристических, промышленных и военных объектов уже уничтожаются ценные природные территории, в том числе объекты Всемирного природного наследия “Западный Кавказ”, “Центральный Сихотэ-Алинь” и “Вулканы Камчатки”, национальные парки “Сочинский”, “Тункинский”, “Куршская Коса”, “Ладожские шхеры”, “Самарская Лука” и другие».

На фоне всех этих и еще многих других экологических проблем происходит совершенно беспрецедентное давление на экологических активистов. Они и раньше вызывали ярость властей — как центральных, так и местных. Вспомним, как тому же «Гринпису» не давали бороться с пожарами, как посадили ни за что Евгения Витишко, пытавшегося остановить тогдашнего всесильного губернатора Краснодарского края Ткачева, захватывавшего для своей дачи лесные угодья.

С момента начала войны ситуация стала еще хуже. Во-первых, происходит общее давление на гражданское общество. Любые независимые выступления воспринимаются как антиправительственные действия. А экология — это то, что даже в нынешней российской действительности еще может выводить людей на улицы. Результаты совершенно ужасающие.

«Только с апреля по июнь 2023 года власти России объявили “нежелательными” одни из крупнейших международных организаций по защите окружающей среды: Greenpeace, WWF (World Wildlife Fund, “Всемирный фонд дикой природы”) и “Беллона”. Последняя, тем не менее, продолжает освещать проблемы российской экологии и в своей аналитической работе в основном опирается на открытые источники, рассказали там DW. В WWF на запрос DW ответили, что организация “более не активна в России”.

Только осенью 2023 года программа Российского социально-экологического союза по поддержке экоактивистов сообщала о 38 экологических организациях со статусом “иностранных агентов” в РФ, 25 из которых были вынуждены прекратить свою деятельность. Одна из получивших такой статус организаций - “Экозащита”. “Иностранным агентом” в России она была признана еще в 2014 году, а позже была официально ликвидирована через суд».

По одному только «баймакскому делу» — преследованию жителей Башкортостана, пытавшихся в 2024 году поддержать выступление активиста Фаиля Алсынова, на сегодняшний день сидит 75 ЧЕЛОВЕК.

В общем, подводя итоги:

— экологическая ситуация в России постоянно ухудшается;
— война и коррупция приводят к еще более разрушительным последствиям для экологии;
— власть пренебрегает международными соглашениями и преследует экологические организации — как международные, так и российские.
Любые выступления в защиту природы сегодня чреваты обвинениями в организации «массовых беспорядков» — и, соответственно, арестом и очень суровым приговором.

И в этой ситуации объяснять детям, как правильно сортировать мусор… — это примерно как рассказывать им, что можно из чайной ложки пытаться потушить пожар.

Как бы я провела этот урок?

Можно пойти по самому простому пути — следовать сценарию «Разговора» и обсуждать, как перерабатывать пластик, а как стекло. Но я с ужасом представляю себе такой разговор, скажем, в Башкортостане или Краснодарском крае, где результаты дурной экологической политики видны на каждом шагу. Я уж не говорю о севере страны, где коренные народы оказываются беспомощными как перед изменениями климата, так и перед давлением властей и корпораций.

Может быть, стоит обсудить с ребятами проблемы вашего конкретного региона и подумать, что тут можно было бы изменить помимо просто раздельного сбора.

Или посмотреть с ними на уроке сцену из фильма «Не смотрите наверх», когда все хорошие и честные люди сидят, взявшись за руки, и ждут гибели…

Видео-архив «Разговоров о важном» можно найти на моём youtube-канале. Новые выпуски в текстовом формате выходят на сайте.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Российское военно-историческое общество проводит выставку «Десять веков польской русофобии». Ничего удивительного в этом нет. РВИО — детище господина Мединского — только и занимается тем, как рассказывает о том, как «коллективный Запад» ненавидит Россию. С Польшей им это делать просто, потому что антирусские настроения там действительно сильны (интересно, как так вышло?).

Но какими же надо быть подонками (извините, я сдерживаюсь, поэтому выбираю слишком мягкие выражения), чтобы открыть такую выставку в Катыни? Там, где похоронены польские военные, расстрелянные НКВД по решению Сталина. Те польские военные, которые попали в плен после того, как Сталин и Гитлер договорились между собой о разделе Европы и начали Вторую мировую войну.

Научный (так сказать) директор РВИО Михаил Мягков поясняет:

«Выставка посвящена истории польской русофобии, то есть ненависти элиты польского государства в различные периоды истории к России и русскому народу, и как эта ненависть проявлялась в конкретных действиях. А именно — в захвате российской территории, в уничтожении русского, белорусского и малороссийского народов».

Видите, как здорово, теперь они еще и за «белорусский и малороссийский» (!!!) народы заступаются.

О чем там они рассказывают? Раз речь о десяти веках, значит, начинают еще с истории Древней Руси, что было бы смешно, когда бы не было так противно. Ясно, что в XI веке, когда Болеслав Храбрый (кстати, вместе с князем Святополком) занял Киев, никакой русофобии быть не могло по той простой причине, что не было еще людей, называвших себя русскими, украинцами или белорусами. Все определяли себя по-другому.

Дальше, надо думать, достаточно внимания уделено изгнанию польского гарнизона из Кремля в 1612 году — той эпохе, которая породила «День народного единства» и вдохновила господина Мединского на создание бездарного романчика.

Но наибольшее внимание на выставке уделено событиям ХХ века и Второй мировой войны, а также современности. Не сомневаюсь, что они накопали много данных об убийствах советских солдат бойцами Армии Крайовой, об арестах украинских националистов в Польше в 30-е годы и о многом другом.

А как насчет трёх разделов Польши, которые вообще уничтожили польское государство? О том, как поляков в XIX веке дважды довели до восстания, а затем эти восстания кроваво подавили? О том, как в 1920 году Красная армия шла на Варшаву и что она творила на польских землях?

А что насчет подлого сговора — пакта Молотова — Риббентропа?

И знаете, что удивительно. Несмотря на тяжелую историю отношений между Россией и Польшей, несмотря на множество претензий с обеих сторон, польская и русская культуры остаются тесно связаны между собой.

И дело даже не в Пушкине и Мицкевиче, хотя и в них тоже. Один из самых популярных русских писателей в Польше — это Достоевский, хотя слова «полячок» и «полячишка» у него встречаются чуть ли не в каждом романе. А какое огромное воздействие на российскую культуру оказало польское кино 60-х годов? Ежи Кавалерович, Анджей Вайда и многие другие.

Не буду в очередной раз разжёвывать то, что и так ясно: российско-польские отношения складываются очень непросто. По-разному.

Но те, кто все сводят к «русофобии», разжигают ненависть. И, кстати, лишний раз демонстрируют, насколько они плохие историки, так как не способны (или просто не хотят) видеть сложность исторического процесса.

Если вы хотите немножко углубиться в бесконечную тему российско-польских отношений, то можете, например, прочитать рассказ Льва Толстого «За что?» Когда-то он совершенно разорвал мое сердце. «Конармия» Бабеля тоже о многом говорит. Можно посмотреть великие фильмы Анджея Вайды «Пепел и алмаз» и, конечно же, «Катынь».

Не очень удобно пристраиваться рядом с великими, но все-таки хочу напомнить, что у меня на канале есть лекция про Катынь — может, и она пригодится, чтобы хорошенько вспомнить то, что нас хотят заставить забыть.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Вариантов ответа было два: «Кровавый завоеватель» и «Великий правитель». Надо сказать, я предполагала, что подавляющее большинство выберет первый вариант, а потом я их удивлю рассказом о том, как много людей выбрали бы второй. Но голоса разделились почти поровну. Большинство все-таки проголосовало за «Кровавого завоевателя», но разрыв был совсем небольшим.

Я вдруг осознала, что в те годы, когда я училась в школе или в университете, ответы были бы совершенно иными. Скорее всего, никому бы в голову даже не пришло даже задавать такой вопрос. Всем нам было совершенно понятно, что Чингисхан — жуткий, страшный, кровавый убийца, разоривший множество городов, уничтоживший старинные цивилизации.

Я помню, как была озадачена, когда в 90-е годы прочитала книгу калмыцкого врача и политика Эренджена Хара-Давана, который после революции и гражданской войны оказался в эмиграции, заинтересовался идеями евразийцев и написал биографию Чингисхана.

Я тогда еще смутно представляла себе, что такое евразийство, хотя было ясно, что за этими идеями — что в 20-е годы, что уже в конце ХХ века, и особенно в (прямо скажем, не очень научных) построениях Льва Гумилева — был перегиб в другую сторону: безоговорочный восторг перед мощью и пассионарностью Чингисхана и его воинов.

Но при этом книга Хара-Давана впервые навела меня на мысль о том, что, грубо говоря, на Чингисхана «повесили всех собак». Рассуждения автора о том, что крестоносцы примерно в то же время совершали не менее жуткие вещи, но им всё прощают, потому что они европейцы, увы, кажутся мне вполне резонными.

Позже я прочитала книгу британского военного историка, посвященную знаменитому османскому военному XVI века Хайреддину Барбароссе, и там обнаружила похожую мысль.

Барбароссу часто сравнивают с его современником и другим выдающимся моряком сэром Фрэнсисом Дрейком. Совпадений, действительно, много. Оба обладали огромным мужеством и холодной жестокостью. Оба сыграли важнейшую роль в развитии флота в своих странах и в защите своей страны. Оба покровительствовали наукам и искусствам. При этом Барбаросса воспринимается на Западе как жуткий варвар и дикарь, а Дрейк — ну, на то он и сэр, чтобы вокруг него существовал романтический ореол. Тот факт, что он во время своего кругосветного путешествия вёл себя как безумец, обрушивал жестокие наказания на каждого члена команды, который смел ему возражать, а его именем испанские матери пугали детей, — это вроде бы как мелочи по сравнению с прекрасной легендой о том, как королева Елизавета в ответ на требование испанского короля казнить пирата произвела его в рыцари.

Точно так же, как крестоносцы, вырезавшие чуть ли не все население сначала Антиохии, потом Иерусалима, а позже еще и разгромившие Константинополь, воспринимаются нами как «рыцари без страха и упрека», трубадуры, верные своим прекрасным дамам и совершавшие в их честь великие подвиги.

Означает ли это, что я готова простить Чингисхану его жестокие завоевания, разрушение прекрасных Самарканда и Бухары и еще множества других городов, не говоря уж о нападении его внука на Русь?

А кто сказал, что историки вообще должны кого-то обвинять и кому-то что-то прощать?

Когда я узнала, как велик культ Чингисхана в Монголии, поначалу это вызвало у меня нервный смех. Помню монгольского историка, который рассказывал нам (а я была там с группой бурятских учителей истории), что Чингисхан казнил каждого командира, который являлся на его призыв с опозданием, потому что он был очень честным и не любил, когда люди нарушают данное ими слово.

В замечательном историческом музее в Улан-Баторе есть коридорчик, который ведет к залу, посвященному Монголии XIII века. Не знаю, что там сейчас, но лет 15 назад его стены были увешаны высказываниями Чингисхана — так что, подходя к залу, ты уже был точно уверен, что хотел бы жить во время правления этого выдающегося и гуманного государя…

Но потом выходишь в зал и понимаешь, как много на самом деле сделали Чингисхан и чингизиды для Монголии. Достаточно только посмотреть на выставленные там бумажные деньги. Напомню, что в Европе попытки ввести бумажные деньги начались только в XVII–XVIII веках, и процесс этот был крайне тяжёлым. Да, я знаю, что бумажные деньги были заимствованы из Китая, но монголы их оценили и смогли применить во всей своей огромной империи. Монголы вообще оказались невероятно восприимчивыми. Можно, наверное, воскликнуть: «Ага! Дикие кочевники! Сами ничего не могли!» Но умение оценить и использовать достижения других — это прекрасный и очень полезный навык. Вспомним Японию.

Когда началось завоевание Китая, родственники Чингисхана предлагали разрушить там все города и превратить эти земли в огромные пастбища для их стад. Но считается, что чиновник Елюй Чуцай убедил их, что правильнее будет собирать со здешних жителей налоги. Так и поступили. И, кстати, китайских военных-перебежчиков брали в свое войско, а их командирам даже поначалу поручали управлять захваченными провинциями.

А когда империя Чингисхана и его потомков растянулась на тысячи километров, Елюй Чуцай и другие чиновники смогли и там организовать управление, сбор налогов и наладить потрясающую почтовую службу. Почтовые станции — знаменитые «ямы» — располагались на расстоянии 40–50 километров друг от друга, и гонец, прискакавший в ям, мог перевести дух, получить свежую лошадь и помчаться дальше, чтобы все как можно скорее получили новый приказ хана.

В результате Чингисхан и его потомки прочно укрепились вдоль Великого шелкового пути. Я не уверена, что действительно, как утверждали, юная девушка с золотыми украшениями в волосах могла спокойно без сопровождения пройти от одного края владений Чингисхана до другого, но то, что караваны могли почти всегда идти спокойно в течение нескольких веков, — это так. И это означает, что владения чингизидов превратились в огромный канал, соединявший культуры и цивилизации.

Что же, значит, выбираем Чингисхана — «Великого правителя»? Забываем о тысячах и тысячах убитых и угнанных в плен? О том, что в Китае позаимствовали не только почту, но и многочисленные стенобитные орудия — и поэтому степные кочевники очень быстро научились штурмовать и разрушать города? Об уничтоженной цивилизации Хорезма? О том, что при штурме города монголы часто впереди собственного войска гнали пленников, а осажденные со стен видели это и понимали, что сейчас им придётся стрелять в своих?

В конце квиза я задала своим слушателям тот же вопрос, что и в начале: «Кто для вас Чингисхан?» Надо сказать, что ответы остались примерно такими же. Один человек из тех, кто голосовал за «Великого правителя», теперь выбрал вариант «Кровавый завоеватель», но точно так же кто-то из тех, для кого наш герой был «кровавым завоевателем», перебежал к сторонникам «великого правителя».

Конечно, я не очень честно сформулировала вопрос. Надо было сделать вариант «и то, и другое», но мне хотелось заострить проблему. Наверное, Чингисхан действительно был и кровавым завоевателем, и великим правителем. Увы, в истории так часто бывает.

Но в конце, когда я отвечала на вопросы, один из участников спросил: «А почему мы в истории все время вспоминаем жестоких завоевателей? Не хотелось бы, чтобы сегодняшних кровопийц позже так вспоминали».

И это, наверное, очень важная мысль. Конечно, можно сказать, что времена меняются. Что во времена Чингисхана на войну смотрели совсем не так, как смотрим сегодня мы. Что сегодня кровопийца, скорее всего, разрушит все вокруг себя — и чужие страны, и собственную, а в былые времена получалось удерживать и обеспечивать развитие — и своим подданным, и даже тем, кого ты завоевал, по крайней мере тем, кто остался жив.

Нравится нам это или нет, но империи, созданные кровавыми завоевателями вроде Александра Македонского, римских полководцев или Чингисхана, обладали огромным потенциалом и двигали развитие мира вперед.

Но не будем забывать, какой ценой это движение доставалось. Про Чингисхана рассказывать очень интересно, но все-таки я рада, что сегодня историки всё больше занимаются изучением жизни обычных людей. Тех, кто спокойно жил в своих городах и деревнях до тех пор, пока не приходил какой-то очередной великий правитель и не разносил всё в пух и прах. Кто знает, может быть, этот сдвиг в научных исследованиях в конце концов, когда-нибудь — не знаю когда, но когда-нибудь — приведет к тому, что и наши взгляды на то, кто важнее в истории, изменятся.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

И тут мне приходит письмо…

Я уже, по-моему, не раз писала о том, что в Лиссабоне есть замечательный фонд, созданный миллионером Галустом Гюльбенкяном. У этого фонда очень интересный музей, где представлена коллекция произведений искусства, собранных Гюльбенкяном, есть поразительный концертный зал, где выступают лучшие музыканты мира, а окружены эти здания еще к тому же чудесным садом. А в последнее время в саду появился Музей современного искусства.

Для этого музея, как, по-моему, и для большинства ему подобных по всему миру, построено удивительное здание — красивое и с очень прихотливо организованным пространством. А внутри — лично мне совершенно непонятные инсталляции и штучки-дрючки, которые почему-то мы теперь считаем «совриском» (извините…).

Конечно же, у этого музея своя культурная программа. Я уже была тут на одном концерте, который проходил в чёрной-чёрной комнате, где были прихотливо расставлены стулья для слушателей, стояло шесть нотных пюпитров без нот, и в полутьме от одного пюпитра к другому ходили музыканты. Кстати, музыка была очень интересная, просто завораживающая и вводящая в транс.

А теперь, как я уже сказала, мне пришло письмо. Оказывается, в музее проходит выставка «Шехерезада: бесконечная коллекция CAM». CAM — это название музея, буквально «коллекция современного искусства».

Мне сразу стало интересно. Я люблю «1001 ночь» и знаю, что Гюльбенкян, который был родом из Стамбула, собрал много интересных произведений искусства разных восточных стран. Дальше оказалось, что меня приглашают не просто на экскурсию, а на специальное мероприятие. Я тоже уже, кажется, хвасталась, что купила карту друзей фонда Гюльбенкяна и по этой карте могу заранее покупать билеты на концерты и обладаю еще кучей привилегий. Вот теперь меня пригласили на ужин.

Программа была очень интересной: сначала экскурсия по выставке, потом welcome drink, а потом — ужин в кафе музея, созданный шефом Александром Сильва по мотивам выставки.

Я очень ярко представила себе выставку, посвященную «1001 ночи», а затем ужин по мотивам восточной кухни. Мне виделись какие-то горы плова и блюда, заваленные яблоками, виноградом и гранатами.

Дальше все оказалось очень интересно, но совсем не так, как я себе представляла.

Во-первых, пока мы с дочкой решали, точно ли мы хотим идти на этот ужин, оказалось, что все билеты на него распроданы. Пришлось встать в лист ожидания. Ожидание вскоре оправдалось. Ура!

Правда, в день экскурсии и ужина мне совершенно не хотелось вставать, кужа-то ехать, а хотелось лежать и чтобы от меня все отстали. Нет! Надо бороться с дурацкой болезнью! И вот мы уже едем в музей.

На входе нам выдали наушники. Я знаю, что в Лиссабоне довольно большая иранская диаспора и даже рассчитывала на то, что мы за ужином сможем обсудить с иранцами нынешнюю политическую ситуацию. Но в фойе музея иранцев заметно не было.
Потом пришла очень милая и симпатичная девушка-гид и на вполне понятном португальском, а потом на очень хорошем английском пригласила нас следовать за ней.

Я по наивности предполагала, что в наушниках будет на одной волне звучать португальский рассказ, а на другой — английский перевод, но на самом деле они были выданы просто для того, чтобы слушать гида. Мы подошли к входу на выставку, и гид спросила, знаем ли мы историю Шехерезады. Все кивнули. Тогда она сказала, что все-таки, наверное, неплохо будет напомнить нам о ней. Никто не возражал.

Дальше она очень подробно рассказала историю Шехерезады сначала на португальском, а затем на английском. К этому времени из часа, отведенного на экскурсию, уже прошло около 20 минут, и я начала потихоньку волноваться и размышлять о том, насколько задержится ужин и не остынет ли плов.

А дальше начались неожиданные открытия. Гид сообщила нам, что на выставке нет ни одной работы, связанной с Шехерезадой или с «1001 ночью», нет там и работ, связанных с сюжетами сказок из «1001 ночи».

Ой… А почему? А при чем тут Шехерезада? Тут я вспомнила, что выставка называется не просто «Шехерезада», а «Шехерезада: бесконечная коллекция CAM». Оказывается, замысел был в том, чтобы показать часть коллекции музея как череду бесконечно развивающихся историй — так, как это было у Шехерезады.

Выставка оказалась довольно любопытной. Там были, конечно, какие-то абсолютно недоступные мне предметы, которые, на мой взгляд, вообще неясно, как здесь очутились. Зато я узнала о существовании такого выдающегося художника, поэта и драматурга, как Жозе де Алмада Негрейруш. В первом же зале висит его самая знаменитая картина — портрет поэта Фернандо Пессоа — и она прямо бьёт тебя по глазам и притягивает к себе.

В следующем зале — довольно жутковатый «Автопортрет с группой», который он написал для знаменитого лиссабонского кафе “Бразилейра”. Впрочем, ясно, почему жутковатый — теперь я уже знаю, что Негрейруш всю свою жизнь прикладывал огромные усилия для того, чтобы шокировать почтеннейшую публику. Но художник он, судя по всему, был отличный.

Было на выставке ещё несколько интересных картин, которые я довольно быстро осмотрела, одновременно прислушиваясь к рассказу, лившемуся из наушника. Но дальше у меня стали возникать ещё более серьезные опасения.

Дело в том, что выставка была разделена на 14 отделов, каждый из которых был все-таки тем или иным образом связан с Шехерезадой. Скажем, был раздел «Книги», раздел «Саспенс» — ясно, что саспенс — это как раз то, что спасло Шехерезаде жизнь. Был раздел «Украшения», раздел «1001 рассвет» — тоже хорошая мысль. И наконец, завершалось все разделом «Дожить до завтра», где главное место занимала картина главной португальской художницы всех времен Паулы Регу, изображавшая довольно мрачную женщину, держащую в руке что-то, что я бы назвала мачете, — и явно собиравшуюся дорого продать свою жизнь.

Между тем наша гид очень подробно и интересно проанализировала первый раздел — сначала на португальском, а затем на английском. Затем второй, затем третий. НО ИХ ЖЕ ЧЕТЫРНАДЦАТЬ!!!! Что будет с пловом?

К тому же я явно переоценила свои силы. Покупая билеты, я предполагала, что мы большую часть вечера проведём сидя, но на экскурсии-то надо стоять. А сил стоять не было совсем. Никаких скамеечек не предполагалось. Были только какие-то кубы в кабинках для двух видеоинсталляций. Я быстренько пристроилась в одной из этих кабинок и раз сто посмотрела, как на экране возникают слова, описывающие то, что находится в студии автора, а заунывный голос повторяет: «Мой португальский паспорт. Биография Сэмюэла Беккета. Путеводитель по Берлину».

Но дальше гид проявила большое уважение к таймингу. Пока я уныло слушала про «20 CD-дисков. Открытку из Будапешта. Предмет, который надо уничтожить», экскурсовод вдруг оказалась уже у картины Паулы Регу, и экскурсия завершилась ровно по плану.

После этого мы отправились в холл музея, где уже всё преобразилось. Повсюду стояли черные столики с маленькими лампочками, а официанты разносили вино, сок, воду и блюда, усыпанные тем, что мне показалось орешками. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это не орешки и не камешки, а сырая, но очень красивая фасоль. На фасоли лежали крошечные паштетики из брокколи.

Вот тут я поняла, что на плов рассчитывать вряд ли придётся…

Нас пригласили в музейный кафетерий, который тоже преобразился. Там была полутьма, как в изысканном ресторане, столики сдвинуты так, чтобы люди сидели человек по шесть-семь, на них чуть-чуть светились маленькие лампочки. В общем, всё было очень элегантно.

Дальше перед нами выступил человек, которого я мысленно окрестила заведующим музейной столовой. В отличие от того, что нам представляется при этих словах, он был стройным красавцем и очень интересно рассказал, что музей развивает проект совместно с некой эко-фермой в Алентежу. (А надо сказать, что Алентежу — регион, который известен хорошей кухней). Всё, что мы будем есть, сделано из местных продуктов, вино — из местного винограда. А предложат нам салат из свеклы с сыром и рыбу — но не треску, потому что треска слишком дорогая.

Тут надо сделать отступление и оценить юмор последней фразы. Треска — это абсолютная святыня для португальцев. Считается, что португальская хозяйка должна знать 365 способов приготовления трески. Они называют её «старый друг». И это при том, что треска у берегов Португалии не водится!!! И вот сюда, в страну, находящуюся на берегу океана, везут огромные, страшные, серые куски замороженной и засоленной трески из Норвегии. Просто ужас. А во времена диктатуры Салазара, когда Португалия вела жуткую кровавую войну в колониях, существовал крошечный списочек профессий, представители которых освобождались от службы в армии. Среди них были рыбаки, ловившие треску у берегов Гренландии.

Так вот треску нам не дали — у нас же необычный ужин. А дали нам рыбу, которая на русском называется горбыль. Надо сказать, что было очень вкусно. Так же, как и свекла с нежнейшим сыром. И как бычьи щёчки с алентежанскими грибами. Главный эффект был приготовлен напоследок — когда нам предложили десерт… из покрытого льдом шпината и мороженого, сделанного из яичных желтков.

Желтки — ещё одна фишка португальской кухни. Их тут кладут во всё, особенно во все сладости. Есть смешное объяснение, что, мол, в Средние века яичными белками пропитывали ризы священников, а желтки надо было куда-то девать, вот их и использовали во всех блюдах. Может, это и так, но чем же тогда пропитывали ризы во Франции или Испании?

Ладно, вы, наверное, думаете, что это просто обиженное ворчание человека, рассчитывавшего на плов, а получившего свеклу с сыром.

Ничего подобного. Мне было очень интересно — и слушать «заведующего столовой», а за ним — шефа, подробно описывавших меню. Было интересно смотреть, как официантов выстраивали в шеренгу, чтобы они одновременно приносили еду всем, кто сидел за столиком. Мне было интересно всё это есть. А еще — общаться с теми, кто сидел с нами рядом.

За нашим столиком оказались:

Португалец, чьи родители ещё до его рождения уехали в Бразилию. Там он и вырос, потом приехал в Европу, работал в Германии, а в 1992–95 (!!!!!!) каждый месяц ездил в командировку в Россию. Мы не решились спросить, что он там делал. Но воспоминания у него были самые чудесные, ему там было очень весело. Теперь он уже тридцать лет живёт в Португалии и радуется жизни.

Немец, который тоже давно живёт в Португалии. Он тоже был полон веселья, постоянно острил и объяснял, что не пьёт алкоголя не потому, что в завязке, а потому, что пока он пил, то плохо спал, а теперь не пьёт и спит как ребенок. На вопрос, почему он не попробовал, наоборот, пить больше, отвечал, что такой сон ему не нужен.

Супружеская пара — португалец и испанка, — которые большую часть жизни прожили в Мадриде, а теперь вот тоже переехали в Португалию, где им хорошо и весело.

Еще была женщина, назвавшая себя «франко-американкой», — я даже не слыхала про такое слово. Она, как и многие американцы, купила дом в Португалии, но пока что совсем не говорит по-португальски, поэтому организаторы и подсадили её к нам, чтобы ей было с кем общаться. Она всё ещё работает в Вашингтоне, где никто не знает, что три недели в месяц она проводит в Португалии.

Наверное, в этом и была связь вечера с Шехерезадой — часа полтора, пока длился ужин, мы болтали, рассказывали друг другу истории, и каждый раз одна перетекала в другую. С одной стороны, это была просто болтовня — small talk, обсуждение вопросов вроде того, кому что нравится в Португалии (климат, доброжелательность, а испанке-художнице ещё свет, какого нет в Мадриде), насмешки по поводу французов, которым никогда не нравится ничего (франко-американка была полностью согласна), жалобы по поводу отсутствия центрального отопления (немец похвастался, что установил его у себя в доме). Помимо этого было много очень интересных рассказов — вроде пылкого описания бразило-португальцем красот и богатств Бразилии и того, насколько тамошняя мультикультурность отличается от европейской (в лучшую сторону).

И вот что интересно. Когда мы сообщили, что приехали из России и живём в Португалии уже четвертый год, то никто не произнес тех фраз, которые всегда обычно говорятся после этого сообщения. Много раз я отвечала на вопрос о том, откуда я, — таксистам и журналистам, людям на пляже и медсёстрам. И обычно после этого меня спрашивали, чего, как мне кажется, хочет Путин, не сошел ли он с ума и когда же наконец кончится война. Меня утешали и объясняли, что они знают: виноваты не мы, а Путин. Мне рассказывали, что у них тоже был диктатор, и они всё понимают…

А за нашим столом никто ничего подобного не говорил. Войны не существовало, диктатуры не существовало. Это было так странно. Мы как будто бы попали в какой-то совершенно незнакомый мир и парили там в невесомости среди очень симпатичных и милых (без всякой иронии) разговоров. Здесь просто было не принято говорить о политике с малознакомыми людьми. Мало ли у кого какие взгляды — зачем расстраиваться? Политика за время ужина промелькнула только дважды. Бразило-португалец воскликнул, что в Бразилии живут прекрасные люди, вот только они всегда почему-то голосуют не за тех, за кого следовало бы. Я заметила, что не только в Бразилии. Все покивали, но дальше развивать эту мысль не стали.

Интересно, что о политике была готова говорить только франко-американка. Объясняя мне, почему она хочет полностью перебраться в Португалию, она сказала, что больше не может выносить «оранжевую обезьяну» и ей надоело, что, когда она идет ужинать в Вашингтоне, ей всегда кто-нибудь предлагает «убираться туда, откуда она приехала», и спрашивает, легально ли она находится в США. Надо сказать, что эта элегантная женщина, которая могла себе позволить купить дом в Лиссабоне, с моей точки зрения совсем не была похожа на нелегального мигранта. Я удивилась про себя, но мы все-таки несколько минут с ней потратили на то, чтобы совместно бранить «оранжевую обезьяну», а затем переключились на общий разговор о различиях между португальским и бразильским произношением.

В общем, это был очень странный вечер. Приятный, но странный. Мне было интересно, хотя и очень утомительно, ходить по выставке, было приятно видеть шефа, использующего местные продукты, так что я готова простить ему отсутствие плова. Мне было интересно разговаривать с людьми, сидевшими со мной за одним столиком, и было полезно осознать, что мы с ними живём на разных планетах.

После ужина мы разошлись по своим планетам. Все поцеловали друг друга в обе щеки и сказали, что с радостью встретятся ещё. Что характерно, никто не спросил других, кого как зовут. Только под самый конец франко-американка в ответ на мой вопрос сказала, что её зовут Натали, а мы ей сказали наши имена.

Жизнь, всё-таки, довольно неожиданная штука.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Смотрите это видео на YouTube

Я знаю, что мне повезло. В былые — не такие уж далёкие — времена рак, во-первых, почти всегда был смертным приговором, а во-вторых, лечение подчас оказывалось более мучительным, чем сама болезнь. Сегодня многое изменилось — и продолжает меняться.

Психогенная природа

Много лет назад я была с учениками на экскурсии, посвящённой творчеству архитектора Федора Шехтеля. В самом конце экскурсовод сообщила, что Шехтель умер в 1926 году от рака желудка. Она посмотрела на нас со значением и сказала: «Раком болеют, если человек кого-то за что-то не простил». И вот столько лет прошло с тех пор — а я до сих пор вспоминаю, как противно было слышать эту ложную многозначительность и эти пустые слова…

А сколько человек продолжают считать, что рак возникает из-за того, что кто-то сердится, недоволен своей жизнью или несчастен! Философ Сьюзен Зонтаг в своем знаменитом эссе «Болезнь как метафора» много рассуждает об этом.

Если в 1845 году британский хирург заявлял, что «Горе и тревога числятся среди самых частых причин рака груди», это по крайней мере можно объяснить тем, что тогда никто не имел представления о том, как нарушение нормального процесса деления приводит к появлению злокачественных клеток. Но полвека спустя философ Вильгельм Райх, ученик Фрейда, нашёл удивительное объяснение тому, что отец психоанализа умер от рака ротовой полости. Райх определял рак как «болезнь, следующую за эмоциональным самоотречением», «биоэнергетическое съёживание, утрату надежды». У него получалось, что Фрейд, будучи страстным по природе и «очень несчастливым в браке» человеком, заболел раком, «поддавшись отчаянию» — а вовсе не потому что очень много курил.

Звучит красивее, чем разговоры о том, что раком болеют те, кто едят много сладкого или делают прививки. Но в общем-то уровень серьёзности примерно такой же.

И даже Солженицын

В 1952 году в ссылке в Казахстане у писателя Александра Солженицына обнаружили опухоль. Казалось, что положение безнадёжно, но лучевая терапия подействовала, болезнь отступила и больше не возвращалась. Писатель дожил почти до 90 лет. Сам Солженицын воспринимал это как чудо, произошедшее для того, чтобы он выполнил своё предназначение — рассказал миру о ГУЛАГе.

Опыт лечения лёг в основу его романа «Раковый корпус». Олег Костоглотов, альтер эго Солженицына, рассказывает в книге о том, что он прочитал: якобы в мозгу у человека есть некий «кровомозговой барьер».

«Всё зависит, оказывается, в этом барьере от соотношений солей калия и натрия. Какие-то из этих солей, не помню, допустим, натрия, если перевешивают, то ничто человека не берёт, через барьер не проходит, и он не умирает. А перевешивают, наоборот, соли калия — барьер уже не защищает, и человек умирает. А отчего зависят натрий и калий. Вот это самое интересное! Их соотношение зависит — от настроения человека!! Понимаете? Значит, если человек бодр, если он духовно стоек — в барьере перевешивает натрий, и никакая болезнь, никакая — не доведет его до смерти! Но достаточно ему упасть духом — и сразу перевесит калий, и можно заказывать гроб».

Я очень люблю роман «Раковый корпус», но никакие серьёзные медицинские исследования не связывают заболевание или выздоровление с чувством вины, отчаянием, стойкостью или чистой совестью. Наверное, это было бы замечательно — такое наказание или воздаяние людям. Но это не так…

Тот-Кого-Нельзя-Называть

Рак окружён мрачным мистическим ореолом, во-первых, потому, что от него часто умирают. А, во-вторых, потому что нет чёткого объяснения, как он возникает. Это соединение угрозы и таинственности и превращает рак в Болезнь с большой буквы. До рака, в XIX веке, ореолом таинственности был окружён туберкулёз. Он воспринимался не как тяжёлая болезнь лёгких с неаппетитными симптомами, а как романтическая чахотка, уносящая молодых поэтов и безответно влюблённых бледных девушек.

Когда были открыты туберкулёзные палочки и болезнь научились лечить, романтическая загадочность исчезла — могу сказать как мать дочери, которую успешно вылечили от туберкулёза.

В XX веке место туберкулёза в мифологии отчаяния и ужаса занял рак, а позже — СПИД, про который говорили, что это наказание геям и наркоманам. В XXI веке добавился ковид… Свято место пусто не бывает.

Там, где болезнь окружена мистическим ореолом, появляются и мистические ритуалы. Не случайно так распространено убеждение, что рак нельзя называть. Трудно не разделить возмущение Сьюзен Зонтаг, когда она пишет об американском психиатре Карле Меннингере, который утверждал, что само слово «рак» убивает пациентов. Мол, если бы они не знали, что у них рак, то прожили бы дольше, а услышали страшное слово — и лишились последних сил. Как резонно замечает Сьюзен Зонтаг: «Данное наблюдение — одно из антиинтеллектуальных благочестивых заявлений и лжесочувственных высказываний, которыми полны современная медицина и психиатрия».

Эссе Зонтаг было написано в 1978 году; она рассказывает, что больным не сообщают их диагноз, говорят только родным. Идеологи советской медицины того времени тоже считали очень важным как можно дольше держать пациента в неведении. Но тут была дополнительная специфическая логика: если советская медицина самая передовая в мире (а какая же ещё?), то как же вы скажете больному, что он неизлечим?

Антрополог Сергей Мохов рассказывал, что существовали специальные инструкции, как скрывать от пациента истинное положение вещей. Рекомендовалось, например, перекладывать лекарства в другие баночки, чтобы больной не догадался, от чего его лечат, взглянув на этикетки. Родственники, участвующие в обмане, понимали, что врачи врут — и так параллельно формировалась культура недоверия к официальной медицине.

Ещё раз подчеркну, что это не чисто советская или российская проблема. Как пишет Зонтаг, «вся ложь, исходящая от врачей-онкологов и их пациентов, свидетельствует о том, сколь тяжело примириться со смертью в развитом индустриальном обществе».

После бурных 60-х на Западе начали критиковать медицинскую систему, и постепенно многое поменялось. В 2004 году, когда сама Сьюзен Зонтаг умирала от рака, великий фотограф Анни Лейбовиц, с которой они много лет состояли в близких отношениях, не побоялась задокументировать этот процесс, создав серию предсмертных портретов любимой женщины.

А я вспоминаю, как мне пару месяцев назад позвонил мой португальский доктор и просто сказал: пришли анализы, у вас рак. Конечно, ни он, ни я особенно не веселились во время этого разговора, но это была вполне деловая беседа. Никому уже не приходило в голову скрывать от меня диагноз. А когда я написала о том, что заболела, то была поражена не только морем сочувствия и поддержки, за которые я всем очень благодарна. Удивительно было то, как много моих достаточно близких знакомых вдруг сообщили, что у них тоже или были, или есть онкологические заболевания. Традиция умолчания до сих пор сохраняется, однако рак уже начали воспринимать как серьезную, тяжёлую, — но просто болезнь, а не божье наказание и не мистическую непреодолимую силу.

Рак в истории

Люди болели раком с начала времён. Не исключено, что древнейшую раковую опухоль нашёл знаменитый археолог Луис Лики, обнаруживший в Африке челюсть, возможно поражённую лимфомой. Ей примерно два миллиона лет. Описание опухоли молочной железы из так называемого египетского папируса Имхотепа никаких сомнений не вызывает. Возможно, рак был у женщины-фараона Хатшепсут и у византийской императрицы Феодоры. А мне особенно близок неаполитанский король Фердинанд I — у него, как и у меня, была аденокарцинома. Со времён Гиппократа болезнь сравнивали с раком, который своими клешнями впивается в тело пациента.

Сейчас онкологические заболевания широко распространены, это одна из главных причин смертей во всем мире, и большинство случаев рака приходится на пожилой возраст. Рак часто называют болезнью индустриального общества, связывая его то с современным образом жизни, то с экологией. Но в былые времена до него просто не доживали — люди умирали от воспаления лёгких или от родов, от чумы или от заражения крови.

Ещё двести лет назад предполагалось, что опухоли вызывает чёрная желчь — одна из тех четырёх жидкостей, которые, по мнению Гиппократа и Галена, ответственны за все болезненные состояния человеческого тела.

В Средние века все болезни предпочитали лечить с помощью клизм и кровопусканий, чтобы очистить тело от дурной желчи. Даже оперировать опухоль боялись, чтобы она не разошлась по всему организму — в крайнем случае могли прижечь.

Резать!

Для того, чтобы лучше понять, как устроено человеческое тело, пришлось сначала изобрести микроскоп. Врачи и физиологи смогли начать изучить ткани, в которых развивались опухоли, и понять, что это скопления изменённых клеток. Раз есть патологические клетки, значит, их надо удалять из организма: так главным способом борьбы с раком стала хирургическая операция. Если мы вспомним, что речь идёт о середине XIX века, когда представления о необходимости использования антисептиков и анестезии при операциях только начинали прокладывать себе дорогу, станет ясно, насколько это было ужасно.

Вспомним доктора Земмельвейса, о котором я недавно рассказывала — в 40-50-е годы XIX века он с огромным трудом добивался, чтобы в родильных отделениях врачи обрабатывали руки антисептиком. Вспомним доктора Пирогова, который начал применять эфирный наркоз только в 1847 году.

Уильям Холстед, американский хирург, один из первых врачей, который в конце XIX века начал оперировать злокачественные опухоли, прославился своими решительными действиями и успешными операциями. Довольно быстро Холстед пришёл к выводу, что недостаточно удалить одну только опухоль. Ясно, что под угрозой клетки, находящиеся совсем рядом. А ближайшие мышцы, а лимфатические узлы?

Подход Холстеда — радикальную хирургию — начали развивать, у женщин с раком молочной железы удаляли даже несколько рёбер. Затем этот принцип перенесли и на другие онкологические заболевания. Но такое агрессивное вторжение в организм, скорее всего, вообще было не нужно. Если опухоль ещё не дала метастазы, то достаточно удалить только её, а если метастазы уже распространились — например, в лёгкие, — то ни удаление всей груди, ни выпиливание ребер не может ни на что повлиять.

Но эта мысль мало кому приходила в голову, поскольку в течение многих десятилетий никто не понимал, что метастазы могут возникнуть в самых разных частях организма, не обязательно близких к исходной опухоли. Довольно долго радикальное хирургическое вмешательство считалось основным способом борьбы с раком.

Радиация: опасное спасение

В 1895 году учёный Вильгельм Рентген проводил опыты с вакуумными трубками, через которые он пропускал электричество — и вдруг находившийся рядом бумажный экран, покрытый кристаллами бария, стал светиться. Так был открыт совершенно новый тип излучения.

Очень скоро его стали использовать для диагностики при изучении внутренних органов. А вскоре стало ясно, что с помощью новых лучей можно лечить! Тем временем Пьер и Мария Кюри открыли новый элемент — радий. При его распаде образуется радиоактивный газ радон — может быть, можно лечить им? Пациенты вдыхали радон, трубки с радием прикладывали к опухолям, а при раке матки ещё и вставляли в тело пациентки.

Использовали соли радия, радиоактивную воду, ну и, конечно, просто облучали пациентов. Довольно быстро стало ясно, что лучи могут дать ожог, но то, насколько радиация по-настоящему вредна, выяснялось постепенно. Вильгельм Рентген умер от рака толстой кишки. Анри Беккерель, открывший феномен радиоактивности, однажды положил пробирку с радиоактивным веществом в карман — на следующий день на его теле появился ожог, который затем превратился в большую язву. Мария Кюри умерла от апластической анемии, явно вызванной радиацией.

Сначала пациенты, проходившие радиотерапию, получали сильные лучевые ожоги. Иногда они выздоравливали, но чаще, увы, нет. Облучение часто приводило к новым опухолям, мучительным болям, бесплодию, импотенции.

Мой опыт радиотерапии

В течение ХХ века врачи постепенно двигались к тому, чтобы получить от радиации максимальную пользу, минимизировав вред. Сегодня я прихожу облучаться в отделение радиотерапии и вижу весёлых и бодрых людей. Мы все выглядим очень смешно. Почему-то полагается снимать брюки и обувь, оставаться в носках, на которые надеваются бахилы. Сверху мы надеваем синие балахончики.

Побочки не сравнить с теми, что были раньше, и всё равно — мне прописали крем от раздражений кожи, специальный шампунь, крем для того, что скромно называется «интимными частями тела». Я ложусь на специальную подставку, и минут 10 надо мной двигается нечто вроде миниатюрной МКС. Облучение идёт точно на то место, которое определили врачи, у меня на животе даже сделали специальные отметины. Норма точно подсчитана.

Потом МКС останавливается, я встаю и иду домой. Всё. Пока что главный побочный эффект — усталость. Она накапливается, я ощущаю это с каждым днём, но все-таки, когда я читаю о тех муках, которые должны были выносить пациенты даже не в начале XX века, а всего несколько десятилетий назад, — то… ну, понятно, что я ощущаю.

Убийственный коктейль

Удивительно, как плотно передовая медицина оказалась связана с военной промышленностью. Величайшие научные достижения, которые в конце концов спасли тысячи, а может быть, и миллионы жизней, развивались параллельно с открытиями, которые, наоборот, унесли множество жизней.

Отравляющие газы были ужасом Первой мировой войны. Понятно, почему химическое оружие находится сегодня под запретом — смерть от него мучительна, а выжившие ощущают последствия до конца своих дней.

Парадоксально, но у истоков спасающей жизни химиотерапии стоят врачи, которые исследовали иприт (или горчичный газ, как его ещё называли) в военных целях во время Второй мировой войны. Они обратили внимание, что газ приводит к изменениям в костном мозге. В 1946 году с этих исследований была снята секретность, и по всему миру врачи начали использовать химические препараты — правильнее сказать, ужасающие яды — для того, чтобы лечить людей.
Даже сегодня химиотерапия — тяжёлое лечение, но то, что испытывали больные в 40-е, 50-е и 60-е годы иначе как пыткой назвать нельзя. Пациентов рвало по двенадцать раз в день, иногда от рвоты лопались сосуды в глазах. Возникал целый букет жутких побочных эффектов. Многие считали, что процесс лечения тяжелее самой болезни; кто-то не выдерживал химиотерапию и умирал от неё, а не от своего рака. Врачи, занимавшиеся этим направлением, долго воспринимались даже своими коллегами чуть ли не как убийцы, проводящие мучительные эксперименты на живых существах, включая детей. Но постепенно становилось ясно, что можно подобрать сочетание ядовитых лекарств так, чтобы они оказывали устойчивое влияние на опухоль. Параллельно стали разрабатывать лекарства, ослабляющие или снимающие побочные эффекты, в частности, помогающие при тошноте. У меня уже припасено такое.

Новые технологии

Сегодня разработано множество новых методов борьбы с раком. Есть иммунотерапия — метод, позволяющий активировать иммунную систему самого пациента. Есть таргетная терапия, работающая прицельно против злокачественных клеток. Есть технология, которая называется CRISPR и действует как микроскопические «ножницы», которые находят нужные молекулы ДНК и вырезают их. Биолог Александр Панчин в своей лекции о раке рассказывает историю хорватского вирусолога Беаты Халасси, у которой обнаружили опухоль молочной железы. Ту самую опухоль, которую сто лет назад вырезали бы, прихватив при этом ещё и большую часть грудной клетки. А теперь: «Беата вводила прямо в опухоль вирусы, которые преимущественно заражают и убивают раковые клетки — вакцинного штамма вируса кори, а затем штамма вируса стоматита. После двух месяцев вирусной терапии опухоль уменьшилась и перестала прорастать в кожу и мышцы, превратилась в операбельную. Так что её просто удалили хирургическим путем». Мама дорогая! Ввести в опухоль вирус кори и таким образом вылечиться… Как это вообще можно себе представить?

Откуда берётся рак

Думаю, что нас ожидают удивительные прорывы в лечении самых разных видов рака. Но меня поражает, что несмотря на грандиозные успехи, единый корень всех этих болезней так и не найден. Почему всё-таки начинается злокачественное деление клеток?

Может быть, под воздействием окружающей среды? Еще в конце XVIII века врач Персиваль Потт доказал, что у мальчиков-трубочистов из-за сажи появляются опухоли. На множестве примеров доказано возникновение опухолей от радиации, не говоря уж о связи курения и рака легких. Но как далеко можно развивать эту мысль? Действительно ли многочисленные пищевые добавки, «Фанта», сахар или жиры канцерогенны? Мы знаем, что нельзя принимать всерьёз любые выводы, сделанные без рандомизированного двойного слепого исследования. То есть должны быть произвольным образом созданы две группы, одна из которых будет получать изучаемое вещество, а другая плацебо, при том, что никто, включая врачей, не будет знать, кому что досталось — а затем можно сравнить результаты. Но можно ли проверить таким же образом «вредность» тех или иных продуктов? И кто возьмётся создавать такие группы?

А, может быть, всякий рак порождён вирусом? Сегодня не вызывает сомнений, что вирус Эпштейна-Барр связан с возникновением лимфом; доказано, что вирус папилломы может вызывать рак шейки матки. Но у всех ли опухолей вирусная природа? Кажется, нет. Во всяком случае пока мы этого точно не знаем — но разговор о вирусной природе рака успел «уйти в массы», и, к сожалению, многие считают его заразным, что порождает страх и совершенно ужасающее отношение к онкобольным.

Может быть, рак появляется из-за генетических мутаций? Вот Анджелина Джоли обнаружила у себя мутацию, «отвечающую» за рак молочной железы. Врачи оценили риск развития заболевания в 87% — и она приняла решение удалить обе груди. Джоли очень не повезло — онкологические заболевания, передающиеся по наследству, встречаются примерно в 5% случаев.

Мне, как абсолютному дилетанту, кажется, что раз в основе всех видов рака лежит неостановимое деление злокачественных клеток, то должна быть какая-то одна причина. Но пока что об этом даже речи не идёт.

Коварная болезнь

Мне бы очень хотелось завершить лекцию словами, что рак уже практически побеждён. Увы, это далеко не так. Во-первых, всё еще есть опухоли, почти не поддающиеся лечению. Во-вторых, существует тяжёлая — особенно для России и других не слишком развитых стран — проблема ранней диагностики. А иногда опухоль остаётся незамеченной несмотря ни на что. В 2018 году Андрей Павленко, прекрасный питерский хирург-онколог, узнал, что у него рак желудка третьей степени. Опухоль оказалась такой подлой, что возникла незаметно и развивалась очень быстро. С помощью портала «Такие дела» Павленко стал вести подкаст «Жизнь человека», где рассказывал о своей болезни, о лечении, о том, с какими проблемами в целом сталкиваются онкобольные в России.

Шанс на выздоровление Андрея составлял пять процентов. Увы — 5 января 2020 года он умер. За несколько дней до этого Павленко оставил сообщение на фейсбуке, отключив комментарии, так как понимал, что уже не сможет на них ответить:

«Друзья! Мой жизненный путь завершается! К сожалению, моя болезнь оказалась коварнее и её развитие за последние два месяца не оставило мне шансов! Но я хотел бы сейчас предупредить всех, кто находится на этапе лечения — не опускайте руки! Статистика вещь упрямая и у вас даже с моим диагнозом есть шансы на излечение! Просто поверьте в это! Мне просто не повезло».

Спасибо всем, кто нас поддерживает на платформе «Бусти», нашим патронам на Patreon, нашим спонсорам на Ютубе, всем, кто не даёт им нас заткнуть. Если кто-то ещё не подписался на наш канал или на регулярные пожертвования и подпишется сегодня или расскажет о нас друзьям — вы очень сильно нам поможете.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

Так начинается удивительный текст «Сокровенное сказание монголов». Большая часть легендарных сведений о Чингисхане, которые мы могли слышать в школе, читать в популярных книгах или видеть на экране, взята именно из оттуда.

С «Сокровенного сказания», по сути дела, начинается монгольская литература, но это не отменяет его огромной ценности и для историков. По словам востоковеда Бориса Яковлевича Владимирцова,

«это эпическое, богатырское сказание, любопытнейший образчик степного эпического творчества, получившего литературную обработку. Но это не монгольская “Илиада”: для этого оно слишком исторично, местами слишком прозаично, вообще переработано с очевидной целью стать “историей” Чингисхана».

Другой замечательный востоковед, Василий Владимирович Бартольд, отмечал, что «Сокровенное сказание» донесло до нас не только важнейшие исторические факты, но и детали жизни степняков в эпоху Чингисхана, которые вполне могли бы затеряться в веках. Например, откуда мы знаем, что у монголов были кибитки на двух колесах? И кого они в эти кибитки запрягали? А вот, пожалуйста, слова Чингисхана, которые приводит «Сокровенное сказание». Он обращается к Ван-хану, человеку, который сначала был самым сильным правителем в степи, затем стал другом и союзником молодого Чингисхана (тогда еще Тэмуджина), а потом врагом, который был разгромлен.

Но когда Тэмуджин был заинтересован в дружбе с Ван-ханом, он говорил ему:

«Мы с тобой что две оглобли у кибитки; когда поломается одна, быку не свезти кибитки; мы с тобой что два колеса у кибитки; сломайся одно, ей не двинуться».

Это, впрочем, не отменяет фантастичности множества деталей этого текста.

Вот Ван-хан уже стал врагом Чингисхана, он уже разбит, бежит, встречается с отрядом из племени найманов, и те его убивают. В степи остается только его сын Сангум, которого сопровождают конюх Кокочу с женой. Кокочу, надеясь на милость Тэмуджина, бросает своего господина в степи, уведя с собой даже его коня. Жена с возмущением восклицает:

«Что ж от хана ты бежал?
“Мой Кокчу” тебя он звал.
Сладко ел ты, сладко пил,
Шитый золотом ходил!»

Но когда Кокочу приходит к Чингисхану, тот награждает его жену, а самого предателя приказывает казнить. «Этот самый конюх Кокочу явился ко мне, предав, так как он рассказывал, своего природного хана! Кто же теперь может верить его преданности?» — сказал он.

Еще более удивительные вещи произошли с головой убитого врагами Ван-хана.

«Гурбесу, мать найманского Таян-хана, говорила: “Ван-хан ведь был древнего ханского рода. Пусть привезут сюда его голову. Если это действительно он, мы принесем ей жертву”… Разостлали большую белую кошму и, положив на нее голову, стали совершать перед нею жертвоприношение… Как вдруг голова при этом жертвоприношении рассмеялась. “Смеешься!” — сказал Таян-хан и приказал вдребезги растоптать голову ногами».

Можно догадаться, почему смеялась голова Ван-хана: она предрекала Таян-хану поражение от того врага, который постепенно подчинял себе все монгольские племена.

«Сокровенное сказание», действительно, содержит бесценные исторические сведения (далеко не только о количестве колес в кибитке); одновременно это полное огромной энергии литературное повествование, где проза соседствует со стихами. И вот что удивительно: до XIX века никто на Западе и не подозревал об этом тексте. А история его изучения — отдельный сюжет, полный любопытных действующих лиц. Судьба каждого из них тянет на роман, полный приключений.

Судите сами.

В 1817 году в селе Старошешминск в Казанской губернии в семье священника родился шестой ребенок — его звали Петя Кафаров. Судьба, вроде бы, предполагала для него типичную жизнь сына священника: духовное училище, семинария, принятие сана, служба в скромном приходе. Но мальчик продемонстрировал большие способности — из Казанской семинарии его отправили учиться в Петербург, в духовную академию. Однако он не хотел жить жизнью обычного священника. В 22 года — в 1839 году — Пётр постригается в монахи, приняв имя Палладий. В это же время его зачисляют в состав духовной миссии, отправляющейся в Пекин.

Можно себе представить, как медленно и долго двигалась духовная миссия. Выехав из Казани, они добрались до Перми, Екатеринбурга, затем, наконец, до границы с Китаем — торгового города Кяхта. Сегодня здесь пограничный пункт между Россией и Монголией, а тогда с этого места расстилалась бесконечная китайская империя.

Чего только не было потом в жизни Палладия, который вскоре стал уже архимандритом и главой духовной миссии в Пекине. Он изучал историю Китая и историю монголов, восточные языки и древние рукописи. Он работал переводчиком, много путешествовал и описывал свои странствия.

Через двадцать лет его отправили поправлять здоровье в Италию, но и там неугомонный Палладий продолжал заниматься изучением Китая, путешествовал, общался с русскими художниками. Через четыре года он уже снова на пути в Китай. А как только приехал — снова научная работа, общение с крупнейшими европейскими учеными, составление русско-китайского словаря, бесконечные путешествия и по Китаю, и по российскому Дальнему Востоку. Увы, силы этого неутомимого человека подходили к концу — и в 1878 году в Марселе его сердце остановилось.

Среди многочисленных научных достижений архимандрита Палладия была находка, сделанная им в Пекине, — рукопись, которую уже некоторое время знали и изучали китайские ученые. Она была переведена ими на китайский язык и озаглавлена «Юань-чао би-ши». Разные ученые в Китае, России, Японии по-разному толковали смысл названия. Кто-то называл этот текст «Тайная история Юань» — это монгольская династия, правившая Китаем. Давали ей и такие названия: «Тайная история монголов» и «Происхождение Чингисхана».

Множество ученых много лет работало над тем, чтобы восстановить изначальный монгольский текст. Для этого потребовались невероятные лингвистические усилия, дискуссии, горячие споры.

Ученые, занимавшиеся «Сокровенным сказанием», годами путешествовали по Сибири, Центральной Азии, Китаю, Монголии, как это делали Бартольд или Козин, сотрудничали с советской разведкой в бурные 20-е годы, когда большевики пытались поднять революцию в Китае. Одновременно они изучали удивительные языки, читали и переводили поразительные тексты.

Сергей Андреевич Козин и Борис Иванович Панкратов — каждый по отдельности и не подозревая о работе другого — переводили «Сокровенное сказание». Когда их работы были опубликованы, оказалось, что они совершенно по-разному воспринимали книгу. Весной 1941 года это привело к яростной дискуссии, в которой Панкратов указывал на множество ошибок, допущенных Козиным, и требовал «не допускать никаких поэтических вольностей, не делать никаких художественных шалостей». Извечный спор переводчиков — насколько точно их текст должен соответствовать оригиналу — здесь был осложнен еще и проблемами реконструкции и толкования старинных слов.

Современный ученый комментирует тот давний спор:

«на майской дискуссии 1941 года столкнулись два различных психологических типа, две отличные друг от друга системы мышления. С одной стороны, С. А. Козин, известный монголист, мастер слова, трудолюбивый, но не имевший достаточного знания китайских источников для решения поставленной задачи… С другой — блестящий полиглот, эрудит и аналитик Б. И. Панкратов, строгий и скрупулезный исследователь. Если С. А. Козин представлял источник как бы с внешней, художественной стороны, то Б. И. Панкратов видел его во всех нюансах изнутри, как и требуется науке, что давало ему преимущество».

На сегодняшний день нам доступны оба перевода (я, честно говоря, цитировала всё в переводе Козина, для меня важнее его литературность).

А еще сегодня историки знают множество источников, рассказывающих о Чингисхане и его завоеваниях, написано невероятное количество биографий великого завоевателя. Оценки расходятся принципиально. Для кого-то он кровавый убийца, жестокий садист и больше ничего. Для кого-то — великий государь и реформатор. Для кого-то — настоящая поп-звезда, привлекающая сегодня в Монголию тысячи туристов. Не случайно пресса по всему миру регулярно (и ошибочно) сообщает, что наконец-то найдена могила Чингисхана. Почему-то всем это интересно.

Ну а раз так, то надо поговорить о связанных с Чингисханом тайнах. Этому и будет посвящен ближайший онлайн-квиз.

Приходите!

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

На самом деле она не первая, а третья, но две предыдущих были вроде бы как ещё не главные — они каким-то образом должны были улучшить воздействие радиации и шли параллельно с облучением. А вот теперь начинается серия из четырёх химиотерапий раз в три недели.

Надо сказать, что я, конечно, была в некотором напряжении. Мне столько раз сказали, что, мол, вот химиотерапия — это ого-го. Врачи объясняли, что эта вторая химиотерапия «более агрессивная». В общем, было нервно.

Меня больше всего выбивает из колеи непредсказуемость. Никто не может сказать, как мой организм будет реагировать, и поэтому невозможно ничего планировать. Я много раз повторила старую шутку, которую, похоже, окружающая меня молодёжь слышала впервые: «В новогоднюю ночь Штирлиц склонился над картой мира. Его неудержимо рвало на родину». Вот кто знает, когда меня начнёт неудержимо рвать на родину?

31 марта, в последний день перед химией, множество родных и близких пожелали мне завтра хорошо всё перенести, но я, конечно, всё равно волновалась. К тому же на 31-е мы вдруг назначили дополнительную запись лекций — опять же потому, что непонятно: вдруг в апреле меня всё время будет рвать на родину? Но ничего, записали. Все мне пожелали всего хорошего… Российские родственники тоже присылали свои пожелания, одновременно трагически прощаясь на тот случай, если телеграм совсем отвалится.

А на вечер 31-го у меня были билеты на шоу Ханса Циммера. Ну как это пропустить? А Циммер, зараза, начинает свои шоу поздно. Причём обычно, как мне сообщил Гугл, в 20:00. А вот у нас, в Лиссабоне, как назло, он начал в 21:00. А мне на следующий день в 8 утра надо быть в больнице.

Циммер был ОБАЛДЕННЫЙ!!! Просто невероятный. Но так как мы были с маленькой Сашей, пришлось всё-таки, стиснув зубы, уйти после первого отделения. Саша, кстати, хотела остаться, но было видно, что она уже засыпает. Ну что делать — купила уже билеты на май 2027 года.

Утром встала с ощущением конца одной жизни и начала другой — что было довольно глупо. Всячески затягивала выход из дома — приводила всё в порядок. Вот тоже идиотизм. Зачем? На случай, если меня привезут сюда бесчувственную, чтобы у меня тут было всё убрано? Можно подумать, что мои дети не знают, какой у меня дома всегда… ну этот, как его, — порядок!

К 8 утра приехала на анализы (не натощак! Что приятно). Перед тем как заходишь в амбулаторное отделение, тебе на руку надевают бумажный браслетик с именем и годом рождения — очевидно, опять же на случай беспамятства. И всегда перед тем, как что-то с тобой делать, тебя просят представиться. С португальскими числительными я не очень дружу и предыдущие несколько раз сообщала, что мой год рождения тысяча девятьсот пятьсот восьмой. Теперь я сосредоточилась и сказала, что год рождения тысяча девятьсот пятьдесят девятый. Медбрат хитро прищурился и сказал: «Хотите омолодиться?»

Кровушку забрали, отпустили погулять. Потом у меня была встреча с доктором Моникой. Она уже меня приветствует как родную, целует в обе щёки. Сообщает, что результаты анализов quase perfeito! — почти идеальные! Почти-почти! Но всё-таки почти! Вредные нейтрофилы почти достигли правильного уровня, но не совсем. Придётся делать четыре укола, и так как они приходятся на пасхальные дни, то буду делать сама. Впрочем, я в любом случае не стала бы специально сюда ездить для уколов — что я, совсем уж неумёха? В прошлый раз, правда, один-единственный укол, который надо было делать дома, я испортила — может, поэтому нейтрофилы и не дошли до кондиции? Ладно, мне уже столько раз объяснили, как пользоваться этими шприцами, что, наверное, я запомнила… Наверное. Завтра проверю.

Дальше доктор Моника сообщила мне интересные вещи. Хотя нынешняя химия состоит уже из двух лекарств и довольно агрессивна, главная её агрессивность в том, что волосы обязательно выпадут (ладно-ладно, иду стричься на той неделе), но потом обязательно вырастут (ура!). В целом, оказывается, эту химию большинство пациентов переносит ЛУЧШЕ, чем предыдущую (ой, может, я не поняла?). И вообще, от неё меньше тошнит (вот это да!), и она легче воздействует на костный мозг (узнала новое слово — medula ossea!). Ну ок, в ближайшее время узнаем, насколько мой португальский был адекватен.

В остальном доктор Моника рекомендует жить обычной жизнью. Маску надевать, только если я окажусь в тесном замкнутом пространстве с больным человеком. Делать всё, что хочу. Магнезию продолжать пить. Тут я не выдержала и фальшиво скромным голосом спросила, можно ли мне и дальше плавать в океане, — и получила бурю восторгов и воплей типа «Боже, я бы не смогла! Там же так холодно!»

Доктор Моника сказала, что не знает, праздную ли я Пасху, но на всякий случай меня с ней поздравляет. Я не стала объяснять ей про нашу экуменическую семью и про то, что начинается Песах, надо бы мацу купить, а на воскресенье для детей назначена охота за яйцами. В общем, все флаги в гости будут к нам!

Потом пошла на химию.

Первые отличия: на этот раз никто не считает объёмы моей мочи (большие!). Никто не настаивает на том, чтобы я всё время пила воду, — очевидно, раньше это было нужно для радиотерапии. Первый час капали антигистаминное, оно же снотворное, и антитошниловку. Похоже, что оба лекарства сработали на все сто. Во всяком случае, пока что совсем не тошнит и не мутит. А от антигистаминного я сразу же стала засыпать. Это было неожиданно. У меня на эти часы под капельницей были большие планы — готовиться к лекциям, писать тексты, и вообще, у меня был урок португальского в это время. К тому же продолжали поступать разные пожелания здоровья, отключение телеграма, кажется, оказалось первоапрельской шуткой. Хотелось всем ответить. А тут глаза слипаются, просто вообще ничего не соображаю. Хватило сил только написать учительнице, что меня не будет, — и я вырубилась. Через некоторое время проснулась, включила аудиокнигу, но не уверена, что много из неё восприняла.

А что же делать с Бахом в фонде Галуста Гюльбенкяна, куда у меня билеты? Я так люблю «Страсти по Иоанну», но они идут два с половиной часа — я просто не выдержу. К тому же что, если всё-таки начнёт рвать на родину? Но к концу процедуры вопросов уже не было — я выползла наружу со слипающимися глазами, сын меня довёз до дома, где я просто рухнула и заснула. К вечеру проснулась, посмотрела сериальчик — и заснула снова. Надо сказать, что такие побочки мне нравятся.

Утром проснулась полная бодрости. Правда, когда перестало действовать снотворное, то и антигистаминное перестало. Во всяком случае, щёчки зарумянились — приняла «Эриус». В остальном бодрость сохраняется, полчаса делала зарядку с любимым тренером Володей. Часть упражнений сидя — но всё-таки сделала.

Дальше стало как-то неприятно. Всё ожидаемо, об этом мне говорила доктор Моника, но всё равно неприятно. Во-первых, слабость начала усиливаться всё больше. Во-вторых, стали ныть ноги, руки, зубы, уши, глаза… Ну что, принимаю ибупрофен или нурофен, лежу. От лежания, к сожалению, начинает ныть спина — а сидеть силёнок не хватает. Или, вернее, хватает, но не всегда.

И вот что противно — изучила в очередной раз описание возможных побочек и борьбы с ними. С удовольствием обнаружила, что мне советуют пить побольше кока-колы. С грустным хмыканием обнаружила, что мне советуют поменьше работать.

Увы, я действительно работаю меньше. На ближайшие месяцы отменились офлайн-лекции, пока что я не еду на чудесный лекторий на Кипр — а мне так там понравилось. Поездки тоже проходят без меня. Все меня утешают, что это всего на несколько месяцев, а пока что надо сосредоточиться на здоровье.

УУУУУ. Я так не могу. Я лежу, конечно, с компьютером и готовлюсь к записи лекций и к онлайн-квизам… Нелегко…

Я ужасно нервничаю из-за того, что работа стоит. Ещё я ужасно нервничаю из-за того, насколько теперь стало трудно понять, кто может смотреть YouTube, а кто нет, кто читает мои посты в Телеграме, а кто нет. Я очень переживаю из-за того, что кораблик нашей компании несёт по бурным волнам, бросает то в одну сторону, то в другую сторону, и нам очень-очень тяжело справляться с финансовыми проблемами. Из-за того, что моя команда работает изо всех сил, пока я тут лежу.

В общем, вы, наверное, уже поняли, к чему я веду. Если вы хотите помочь нам удержать наш кораблик на плаву, то, пожалуйста, поддержите нас на Патреоне или станьте нашими спонсорами на YouTube. А если вы в России и хотите мне помочь, то самые безопасные на сегодняшний день способы — это платформа Бусти (пока что поддерживать канал иноагента не запрещено) или покупка VPN Eidelman.

А я пока что борюсь — зарядка каждый день. Очень тяжело, но потом зато становится намного легче. Вчера даже чуть-чуть поплавала в бассейне. Ещё обнаружила, что меня очень поддерживает громкое пение. Ходила тут по квартире и громко-громко пела: «Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда СВОБО-О-О-О-ДЫ!»

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube

1 апреля на мысе Канаверал был запущен корабль «Орион». Его полёт — часть лунной миссии «Артемида-2». Он летит по направлению к Луне. Он должен будет облететь Луну и вернуться обратно. Это подготовка к будущей высадке людей на Луне после 50-летнего перерыва. И это значит, что 6 апреля — как раз в тот момент, когда «Орион» будет выполнять свою миссию, — тысячи учителей по всей России будут выставлены создателями «Разговоров о важном» полными идиотами, потому что они должны будут рассказывать детям о советской/российской космической программе. «Разговор» называется «65 лет триумфа. Ко Дню космонавтики».

Мама дорогая!!!! Триумф!!!!

Ну да-да, конечно, Гагарин и всё такое прочее. Очень характерно, что в презентации, приготовленной для этого «Разговора», есть слайд «История отечественной космонавтики в лицах». Там есть портреты — первый, естественно, Циолковский. За ним следуют Королёв, Гагарин, Терешкова и Леонов. Точка. Всё.

Есть там ещё слайд «Космические достижения России и СССР». Ох, какие же там отличные достижения: спутник, конечно же, полёт Гагарина, конечно же. Потом всё те же Терешкова и Леонов — первая женщина и первый выход в открытый космос. Потом — кхм — Луноход. За ними следуют первая орбитальная станция — «Салют». Первая женщина в открытом космосе — Светлана Савицкая. Самый длительный полёт — Валерий Поляков. Станция «Мир»… А после всех этих событий, заканчивающихся в 80-90-х, следующее (и, похоже, последнее) достижение — рекорд по суммарному пребыванию в космосе, установленный Олегом Кононенко в 2024 году.

65 лет триумфа…

Учитель, по задумке авторов сценария, должен сказать детям следующее:

«У нашей страны есть чёткие приоритеты: развитие спутниковой группировки для связи и навигации по всей стране, создание новых ракет — „Ангары“ и „Амура“ — с многоразовой ступенью, строительство собственной орбитальной станции РОС (Российская орбитальная станция) на смену МКС (Международная космическая станция), лунная программа с созданием базы и автоматическими станциями, а также научные миссии — изучение Венеры и новые телескопы для исследования Вселенной. Какое из этих направлений кажется вам самым важным? Почему?»

Рассмотрим же эти приоритеты, которые, очевидно, обеспечивают продолжение триумфального шествия российской космической программы.

Развитие спутниковой группировки для связи и навигации по всей стране

Хорошо же это прозвучит в школе на фоне того, что во множестве мест сейчас интернет вообще практически не работает, что есть города, где мобильной связи нет совсем, и по всей стране происходят постоянные отключения.

«С мая 2025-го года хотя бы раз мобильный интернет отключали в каждом из 83 международно признанных регионов России, следует из данных, предоставленных проектом „На связи“. Из них в 67 регионах интернет пропадал более чем в половину дней с июля. Под отключениями здесь мы имеем в виду не только полные отключения мобильного интернета во всём регионе, но и частичные перебои — то есть когда интернета нет только часть дня или в части региона».

Это информация «Новой газеты. Европа».

Официальное объяснение — отключения интернета необходимы для защиты от украинских дронов. Для начала хотелось бы спросить, кто сделал так, что теперь в Россию прилетают украинские дроны? Может, не начинали бы войну, так и дронов бы не было? Мало того, как хорошо видно из материала «Новой газеты», во-первых, отключения не помогают — дронов прилетает всё больше, а во-вторых, интернет отключают и там, куда дроны не добираются. Зато жители прифронтовых областей — Курской, Белгородской — не могут получать извещения о новой атаке, потому что у них не работает мобильная связь. А не работает она якобы для их защиты.

Я уж не говорю об отключениях вотсапа, телеграма, о «белых списках» сайтов, доступных для пользователей. В общем, можно отрапортовать, что первое приоритетное направление развития космической индустрии работает на полную мощность…

Что там дальше?

Создание новых ракет — «Ангары» и «Амура»

Это про злосчастную «Ангару», которую всё разрабатывают и разрабатывают с 90-х годов, в которой находят какие-то неполадки, которая стоит невероятно дорого?

Или «Амур», который рекламируют как «наш ответ SpaceX», — вот только запуск отодвигают. Должны были запустить в 2030 году, теперь, оказывается, перенесли на попозже. Интересно, почему?

Создание Российской орбитальной станции

Ну естественно, зачем же нам зависеть от проклятого Запада? Создадим своё! Есть, правда, мнение, что новая станция будет просто чуть переделанной МКС со всеми её оставшимися изъянами.

«То есть кардинально ничего не изменится. Орбита та же, а значит, РОС по-прежнему не будет охватывать всю территорию РФ и не будет летать над Арктикой, прежним останется подход к размещению научного оборудования (РОС должна была стать автоматическим носителем техники и заменить множество отдельных спутников). А вместе с этим на РОС переносятся все старые проблемы МКС: нарушающие герметичность усталостные микротрещины, заражение внутреннего пространства бактериями и другими микроорганизмами».

Лунная программа! С созданием базы и автоматическими станциями

Ну это уж вообще ни в какие ворота не лезет. Да, на Луну снова решили полететь уже в 2014 году — очень символично. Вот мы сначала захватили Крым, поссорились со всем миром, а теперь зато полетим на Луну. Обсуждали уже, будут ли базы на Луне постоянно обитаемыми или туда только время от времени будут прибывать российские космонавты.

Однако в 2023 году «Луна-25» разбилась при попытке посадки на Луну. Следующие запуски планировались на 2025-26 годы, но что-то пока не видать. Что случилось? Может быть, все деньги ушли на войну? Или просто их разворовали — что тоже возможно, если вспомнить, сколько уже было скандалов с финансированием Роскосмоса.

И всё остальное

В общей ситуации полного развала российской космической отрасли серьёзно обсуждать проект «Венера Долгоживущая» и будущую отправку станции на Венеру мне кажется просто смешным — или, скорее, грустным.

Увы, Россия уже давно не лидер в сфере космонавтики. И дело даже не в ужасных авариях и падающих ракетах. Аварии бывают у всех, неполадки везде — вот, у астронавтов, летящих сейчас к Луне, были неполадки с туалетом. А бывают, как мы знаем, и более серьёзные препятствия — даже у Илона Маска.

Но главная проблема заключается в том, что США и Китай давным-давно превзошли Россию и по количеству запусков, и, что, наверное, важнее, по использованию новых технологий.

Как печально отмечает журналистка «Новых известий»,

«У отечественной космонавтики потрясающее наследие. Но, как показывает практика, в современном мире оно уже почти ничего не значит. В лидеры выходят те, кто готов реализовывать самые амбициозные (порой, на первый взгляд, даже безумные) проекты в кратчайшие сроки. А заслуги прошлого остаются лишь в воспоминаниях».

Увы, придётся ещё раз повторить уже знакомые и печальные вещи: огромная часть бюджета уходит в России на войну. Конечно, космонавтика, сколько бы ни говорилось про её связь с наукой, тоже работает на войну. А ещё — на престиж России. Но денег не хватает. Связи с мировым научным сообществом во многом оборваны — и потому, что Россия всё больше закрывается от мира, и из-за банального страха учёных оказаться за решёткой по обвинению в шпионаже. Собственных деталей для производства хватает далеко не всегда, а с западными — проблемы из-за санкций. Воровство. Халатность. Какой уж тут триумф…

Я записывала лекцию про историю кофе — скоро она выйдет. И когда я к ней готовилась, то читала про разные знаменитые кофейни. Одна из знаменитейших кофеен мира — «Флориан» в Венеции — сначала называлась Alla Venezia Trionfante — «Триумф Венеции», «У Венеции-победительницы». Прошли годы, и в 1796 году венецианская инквизиция, жестоко боровшаяся с любыми проявлениями свободы мысли, настойчиво посоветовала хозяевам кафе закрыть его, так как там собиралось слишком много писателей, журналистов, адвокатов и тому подобных излишне разговорчивых людишек. Спорить с инквизицией себе дороже, и Валентино Франческони, внук основателя кафе, быстренько закрыл своё заведение. Но через год Венецию захватили войска Наполеона, и кафе снова открылось. И тут Валентино понял, что прежнее название как-то не очень сильно подходит к нынешней обстановке, и решил переименовать кафе в честь своего дедушки Флориано Франческони. Так на свет появился знаменитый «Флориан».

Может быть, и разговор о космонавтике сегодня стоило бы как-то переименовать? Например: «Дорога к развалу» или «Прошло 65 лет, и вот…», ну или взять пресловутую цитату «Юра, мы всё про***ли»?

Как бы я провела урок?

Дорогие учителя, мне очень жаль, что создатели «Разговоров о важном» выставляют вас на посмешище. Ну что вы можете сделать? Пожалуйста, не начинайте опять о Гагарине. Но и об успехах российской лунной программы как-то не слишком комфортно рассказывать детям. В идеале надо бы поговорить о миссии «Артемида-2», посмотреть, что будет в понедельник делать «Орион», но это может вам боком выйти.

Можно просто поговорить о звёздном небе, о том, зачем человечеству нужно (или не нужно?) осваивать космос. Спросите ребят, кто из них хотел бы отправиться в космос, докуда они хотели бы добраться.

Или знаете что — обсудите с ними книгу и сериал «Задача трёх тел». Там всё началось с того, что китаянка, доведённая до ручки культурной революцией, обращается к инопланетянам за помощью, а потом начинается полный ужас. Может, поговорить о том, сможет ли освоение космоса помочь землянам?

Видео-архив «Разговоров о важном» можно найти на моём youtube-канале. Новые выпуски в текстовом формате выходят на сайте.

Share

Подписывайтесь на мои соцсети:

Бусти — Патреон — Телеграм — Инстаграм — ТикТок — YouTube